Империя бурь

Забыв об атаке, они разворачивались, еще надеясь убраться подальше от опасного места.

Все, что должно было произойти потом, предназначалось уже не им. Они были обречены, поскольку не имели сил прорвать огненную стену.

Завершающая часть этого «представления на воде» предназначалась жителям пиратской столицы и остальному миру. Пусть знают: Аэлина – уже не малолетняя принцесса, играющая с угольками.

– Аэлина, – позвал Рован.

Он потянул за связующую нить. Но на другом конце была разверстая пасть бессмертного древнего зверя.

Жилы Рована наполнились льдом.

«Ключ Вэрда, – пронеслось у него в мозгу. – При ней – Ключ Вэрда».

Рован снова прошептал ее имя. Он почувствовал, как дно ее магической силы треснуло, словно древний зверь, обитавший внутри Ключа, вдруг ударил лапой, разгоняя пепел и круша камень.

А внизу, подобно вулканической лаве, бушевала сердцевина магии. Возможно, то было огненное сердце Мэлы. Аэлина нырнула в эту силу и теперь купалась в ней.

Рован попытался шевельнуться. Он хотел крикнуть, что нужно немедленно прекратить это опасное занятие.

Но крикнул не он, а Рульф. Ошалевший от ужаса, зачарованный происходящим, пиратский капитан помнил и о насущных делах.

– Открывай огонь! – заорал он Аэлине."

"Она услышала, однако повела себя более чем странно. Огненный столб вдруг стал оседать, втягиваться в нее и сворачиваться внутри. Крупицы магической силы, словно капельки раскаленного металла, проникли и внутрь Рована, с шипением вонзаясь в его душу и больно обжигая.

Языки пламени потухли. Руки Аэлины потянулись к Ровану и вытащили из него последние остатки силы.

Потом она отдернула руки, а ее магическая сила и сила Ключа Вэрда слились.

Ноги Рована подкосились. Он упал на колени. В голове что-то затрещало, будто внутри прогремел гром.

Когда Аэлина открыла глаза, он понял: это был вовсе не гром, а стук настежь распахнутой двери. Ее лицо стало отрешенным. Холодным, как межзвездное пространство. А глаза…

Они сохранили яркий бирюзовый цвет… но вместо золотых крапинок у них появились серебристые ободки.

– Это не Аэлина, – прошептал Фенрис.

Чувственные губы тронула улыбка, жестокая, высокомерная. Глаза с удивлением смотрели на железную цепь вокруг запястья.

Железо мгновенно расплавилось и прожгло доски палубы насквозь. Неведомое создание, смотревшее на мир глазами Аэлины, сжало пальцы Аэлины в кулак. Оттуда хлынул свет.

Холодный белый свет.