Имя ей Хель

Отобрала нож у одного из них и перерезала ему горло, второму лезвие вошло точно в глаз. Третий попытался отобрать у меня нож, но я вспорола ему брюхо – он ползал по полу, пытаясь собрать собственные кишки, пока я его не добила. Так что, – я усмехнулась, – я не боюсь, что ты причинишь мне вред, Хоук. Я не маленькая напуганная девочка, которая нуждается в защите. Уже давно нет.

– Что было потом? – тихо спросил Хоук, глядя мне в глаза.

– Потом наставник забрал меня у Расмуса и стал обучать сам. Понял, что, если оставить всё как есть, рано или поздно один из нас убьёт другого.

Я прикрыла глаза и медленно выдохнула, сглатывая тугой ком. Я больше не буду плакать. Не из-за этой твари. Я наконец прикончила его, избавилась от того единственного, что пугало меня до скрученных в узел кишок. Я должна радоваться, а не рыдать.

– Как он оказался в королевстве фейри? – спросил Хоук.

– Выследил меня, когда я добиралась сюда впервые, видел, как я прошла в дверь, и ждал, что вернусь.

"Посомневавшись несколько мгновений, я всё же рассказала Хоуку, как провела несколько дней в мире людей. Как раздобыла молоко, как попалась в лапы Расмусу у дерева с мёртвыми младенцами и как два дня провалялась связанная на грязном полу. Пришлось изменить несколько деталей, в основном связанных с Дугалом, его замком и нашей сделкой. Собственные слова успокаивали меня, не давали сорваться на рыдания, дрожащие руки я спрятала под одеялом.

Хоук слушал внимательно, не перебивал и смотрел на меня так нежно, что я не знала, куда себя деть от этого взгляда. Никакая нить была не нужна, чтобы я ощущала его тепло, его желание прикоснуться ко мне, утешить, заключив в объятия. Я тоже этого хотела – ощутить прикосновение его пальцев к своей коже, утонуть в запахе весеннего ветра, который всякий раз переполнял лёгкие, когда губы Хоука касались моих, – но не могла позволить себе такую слабость.

«Убийца ошибается только один раз, – пронеслись в голове слова Вардена.

Я уже стояла на осколках дюжины ошибок и знала, что, если позволю себе переступить невидимую черту сейчас, не сумею выбраться из этой передряги живой. Хоук, возможно, думал примерно о том же, потому что сидел на кровати так же неподвижно, как и я. Мы оба знали, что нужно остановиться здесь, не идти навстречу друг другу, не трогать проклятую нить, которая только всё усложняет.