Имя ей Хель

Картина могла бы показаться завораживающе красивой, если бы берег не был усыпан телами мёртвых оленей.

Голубовато-белые, почти прозрачные, они лежали повсюду: оленихи и их детёныши – изорванные, обглоданные и выпотрошенные.

Самый крупный олень лежал у воды, из бока его торчала золотая стрела. Рога кто-то срезал и унёс.

Я повернулась к Хоуку.

Его трясло. Но не от боли. От гнева.

Он сорвался с места, подлетел к оленю, будто надеясь, что тот всё ещё жив. Я медленно шла следом, подмечая на земле следы волчьих лап. Когда я поравнялась с Хоуком, увидела, что и в воде лежат оленьи трупы, а вода красная от крови.

– Убить всё стадо и отравить источник, – рычал Хоук. – Что за чудовище способно на подобное!

– Что теперь? – спросила я, стараясь не обращать внимания на ноющее сердце, которое откликалось на злость и отчаяние Хоука.

Хоук посмотрел на меня невидящим взглядом, полным боли.

– Я не знаю. Не знаю. – Он уткнулся лбом в ладони. – Рога унесли, озеро Жизни наполнено смертью, и не успеет очиститься. Если честно, я понятия не имею, сможет ли оно вообще очиститься…

– Значит, церемонии не будет?

«И вепря я убила зря», – подумала я, но вслух не сказала.

Хоук меня не услышал, он не отрываясь смотрел на мёртвых оленей.

– Я должен был защищать это место, – пробормотал он. – Я должен защищать свои земли, но, куда бы я ни пошёл, смерть везде следует за мной по пятам… Я умею только разрушать.

Сердце снова отозвалось болью. На этот раз хорошо мне знакомой.

– Но это сделал не ты. – Я протянула руку к Хоуку, но не решилась к нему прикоснуться.

– Если бы я не потерял стрелу…

– Ты спасал сердце вепря, ты не мог предусмотреть всё, Хоук. Никто не может предусмотреть всё. Даже Верховный Король фейри."

"Хоук развернулся ко мне всем телом с выражением бесконечной боли на лице, хотел было что-то сказать, но вдруг схватился за грудь, вскрикнул и упал на колени.

– Хоук! – Я упала рядом, хватая его за плечи.

– Росток… разрывает внутренности, – простонал он, тяжело дыша.

Я спорить не стала, схватилась за его рубашку, удивляясь, что и мои руки отчего-то дрожат, и стянула. Ткань была влажной от пота. Хоук кое-как скинул сапоги, пока я возилась со шнуровкой на штанах. С исподним он справился сам.