Имя ей Хель

Нахмурилась, пытаясь отогнать пелену, которой подёрнулись все воспоминания из обители, – волшебное вино изрешетило память о том дне, превратив его в разноцветную череду обрывков и чувств. Может быть, спросить Хоука? Только вот о чём именно его спрашивать? И почему я вообще подумала, что слова Матери Полумесяц и странное чувство связаны?

Я приложила руку к груди. Может, это отголоски силы Хоука? Или волшебное вино? А может, мне просто нужно больше спать и перестать переживать обо всём на свете! Так недолго и с ума сойти.

Король фейри, обращённый в страшное чудовище и его сумасшедшая Тень… из этого бы вышла неплохая история – подумала я, наконец покидая столовую. Такая пришлась бы мне по душе – она походила на те истории, которые прятались на полках в кабинете Вардена и в которых пряталась я. Но некоторые из тех истории были тёмными, мрачными и настолько жуткими, что после слов «вот и сказке конец», я боялась закрывать глаза. А потом я привыкла. Как привыкла и ко многим другим вещам. Я привыкла к человеку, который убил мою семью, а меня привёл в Гильдию. Даже в какой-то мере привязалась к нему. Варден не был добр, но защищал меня, научил быть сильной, не бояться чудовищ и своих кошмаров. Не бояться его. Возможно, поэтому я до сих пор была жива, благодаря Вардену и вопреки ему. А последний мой страх – Расмус – сгинул под толщей льда.

Я вздохнула, расслабляя плечи.

Я справлюсь.

Глупые барды напишут песню о том, как собственная Тень убила Короля фейри.

Глава 16

Неприятности

Перед тем как пойти в библиотеку, я обошла почти весь этаж, пока не наткнулась на слуг, которые, решив, что я заплутала, любезно проводили меня к нужной двери.

Думаю, на правах Тени я могла бы исследовать замок и не таясь, но старые привычки брали верх. Я привыкла скрываться в тенях, прятаться, подслушивать и подглядывать. Как можно дольше оставаться незаметной, чтобы нанести удар неожиданно, застав жертву врасплох."

"Даже сейчас, прежде чем войти в библиотеку, я приоткрыла створку, окинула взглядом пространство, подмечая скрытые на первый взгляд пути, и только потом вошла, бесшумно затворив за собой дверь.

Столько книг я ещё не видела. Они были повсюду, куда ни посмотри. Громоздились от пола до непомерно высокого потолка стеллажи, заполненные снизу доверху. Кожаные корешки переливались серебряным и золотым тиснением, некоторые были без надписей, символы на других я не узнавала.

Олмун сидел за большим столом и что-то писал. Хоук стоял рядом, прислонившись бедром к столешнице.