Иллюзия жизни

Взяв из кузова косу, для порядка потрогал отшлифованное до блеска лезвие, поплевал на ладони, чтобы не скользили по гладкой рукоятке, и занялся косьбой. После каждого взмаха трава ложилась ровным рядком. Непоседливый Гаврила увязался за отцом и, словно считая взмахи, стал подражать звуку косы:

– Вжжик… вжжик… вжжик…

Малозначительное, скучное занятие мальчишке быстро надоело.

– Папка, дай покосить, – попросил он.

– Отвяжись, – буркнул Кухнин.

– Я не собачка на привязи. Совсем не считаешь меня человеком?

Участковый остановился:

– Гаврош, ты еще недостаточно взрослый.

– По-твоему, я дурак? Тут дремучий урман, воров нет.

– Не хочешь сторожить, пойди и нарви букет подснежников. Маме подаришь, она будет рада.

– Где они, подснежники?

Кухнин показал на пригорок у самой кромки леса:

– Сходи туда.

– Там засека, где мы с тобой в прошлом году опенки резали?

– Засека, но ты в урман не лезь. Заблудишься.

– А грибы сейчас там есть?

– Какие тебе грибы в мае! Опята осенью растут… – Кухнин вздохнул.

– А если их там нет?…

– Ты сходи, ради Бога, посмотри.

– Ладно, схожу, – наконец-то согласился Гаврила.

Участковый проводил взглядом побежавшего вприпрыжку непоседу, облегченно вздохнул и размашисто замахал косой. Выкосив добрую поляну, стал охапками укладывать скошенную траву в кузов мотороллера. Увлекшись работой, он совсем выпустил из вида сына.

«Если запнется, расквасит сопатку до крови», – подумал участковый и громко крикнул:

– Гаврош, сбавь обороты!

Гаврила словно не услышал окрика. Задыхавшись, он подбежал к отцу и через силу выговорил:

– Папка… в лесу… мертвый солдат лежит.

– Ты зачем в лес совался?!

– Посмотреть… может, и в мае растут опенки.

– Я же русским языком тебе говорил, что эти грибы бывают только осенью!

– Теперь аномалии разные. Хотел проверить и… на солдата набрел.

– Что за солдат?

– Здоровенный, в камуфляжке… А пахнет от него дохлятиной.

– Пойдем, глянем на твоего солдата, – нахмуренно сказал Кухнин.

– Он больше твой, чем мой, – отбрил Гаврила.