Любовь до востребования

Ольга обняла волчицу, поцеловала, горячо зашептала:

- У меня есть деньги! Мне Решетников отступные выплатил. Много. Может быть, махнём в Москву? Или ещё куда-нибудь, куда сами захотим? Будем сами себе хозяйками?

- Нет, Олюшка, я отсюда никуда! Здесь мой дом, здесь Пётр похоронен. Родня моя тут… Нет, не поеду. А ты езжай. Чего тебе тут сидеть? Езжай, пока Виктор тебя под кого-нибудь из выгодных партнеров не начал подсовывать.

- Мама!

- Да все знают, для чего ему секретарша. А ты красивая и не в паре. После развода уже не так жалко, понимаешь? Зря, наверное, ты вернулась…

- Разберёмся.

В крайнем случае, отказаться я всегда успею, - отмахнулась Оля. – Дядя нас любит, он прислушается к моему мнению. Раньше же не давил? Захотела учиться – пожалуйста. Захотела жить в тайге – на здоровье.

- Раньше ты в его интересах себя вела, а сейчас, боюсь, ваши интересы совпадать перестали.

- Подарки! – Ольга хлопнула себя по лбу. – Вот я глупая! Два чемодана тащила, а стоило порог дома переступить, всё из головы вылетело!

Дома было хорошо.

Мать не знала, куда усадить и чем накормить. Привезённые вещи и подарки произвели впечатление. А когда через день прибыли вещи из тундры – мать и вовсе дар речи потеряла. Максим отправил ей всё: шкуры, включая ту самую – белоснежную, с огромного медведя, а также все подаренные ей украшения и золото.

Увидев слитки, мама только рукой махнула.

- Ой, дочь… Да ты теперь едва ли не всех богаче!

Золото она устроила в банковскую ячейку, пришлось для этого в Хабаровск наведаться, раздала подарки, сложила покупки.

А от белой шкуры оторваться не могла. Казалось, она сохранила их запах… из яранги. Стоило прикоснуться руками к роскошному меху, как воспоминания захватывали, унося водоворотом. Наваждение, а не шкура!

К слову, она весьма приглянулась Виктору. Тот и так и этак намекал, что им и положить-то такую огромную некуда, а в его кабинете места полно, и она смотрелась там бы о-очень солидно!

Ольга сделала вид, что намеков не понимает – это её подарок! Ни за что не расстанется, и Марков отстал.

Она приступила к обязанностям секретаря. Дядя был прав – ничего сложного. Всеми делами заправлял его помощник, а Ольге оставалось только ресницами хлопать, улыбаться и сопровождать альфу. Съездили и в Иркутск, где к ней откровенно клеился второй бета Восточно-сибирской стаи. Нет, не противный и не страшный, но ей не хотелось никаких отношений, а Умка откровенно рычала на каждую попытку Платона к ней прикоснуться.