Игрушка альфы

Перед глазами вновь появилось лицо Лины и то, как ее нежные губы выплевывали злые слова:

— Не нужно выставлять меня напоказ, Герд…

Нужно. Еще как нужно. Каждый в Вольфторне должен знать, что Альгерд-Вульф Эверик нашел свою пару! Каждый должен знать, что лишится головы и хвоста, если посмеет протянуть лапы к моей женщине!"

"Как бы я не хорохорился, грудь ядовито ныла от ее нежелания меня принимать. Хотел хоть немного ответных чувств, хотя бы каплю тепла, что волчица обрушивает на своего волка, но Лина была холодна.

Иногда, когда она забывалась, я видел в ее глазах незнакомые приятные чувства, но стоило ей прийти в себя — все исчезало. Она будто отключала все ей несвойственное и прятала его под маской простой покорности.

Я должен был достать, вынуть из нее эти чувства! Она должна увидеть, что это не блажь, что так должно быть и это нормально! Любить и верить своему волку — нормально! Ох, Лина, как же сложно с тобой…

Лелея темные мысли, продолжил свой путь, прогоняя колкую боль в израненном боку.

Селина

— Оставайся здесь! — передразнила я приказ Герда, когда он сам уже скрылся за дверью. — Несносный волк!

Я в бешенстве швырнула подушку через всю комнату. Грудь теснило от бессильной злости. Запретил мне пить травы! Чего он, интересно, хочет этим добиться? Ведь все знают, что дети-полукровки — те же изгои, которым нет места ни в мире простых людей, ни в мире волков. К тому же я не собираюсь оставаться в Вольфторне дольше, чем это необходимо. И рожать детей от Герда я буду не раньше, чем волки научатся летать!

Надев платье и расшагивая из угла в угол, я старалась лихорадочно припомнить все, что мне было известно о способах избежать беременности.

Одна моя замужняя подруга после того, как обзавелась третьим подряд ребенком, шепнула, чтобы я, когда выйду замуж, всегда держала под рукой лепестки саррии. Интересно, растут ли эти цветы в Вольфторне? Перед глазами встало хмурое лицо Герда, запрещающего мне пить травы, но я лишь махнула рукой. Уж я постараюсь все сделать так, чтобы ни одна живая душа не узнала, что я их пью.

— А это еще что такое? — мой взгляд упал на собственное отражение в зеркале.

Я подошла ближе, оттянув ворот платья. На ключице, там, где зубы Герда прикусывали кожу, красовался небольшой белый шрам. Я прикоснулась к нему пальцами. Шрам был холоднее остальной кожи и выглядел так, будто зарубцевался уже давно.

— Вижу, мой брат подарил тебе метку, — услышала я звонкий голос.

Повернув голову вправо, увидела Сати.