Игрушка альфы

С ног до головы изучить каждую родинку, изгиб. Все тайные местечки. Я должен узнать о ней все.

— Герд…

— Да? — вытянулся вверх, накрыв любимое тело, и аккуратно убрал растрепавшиеся пшеничные волосы с ее лица, заглядывая в просящие голубые глаза.

— Прошу, не торопись.

И это было не то «торопись», которое более подходило нашим отношениям, а то, что означало согласие. Она просто просила меня не спешить, ведь это ее первый раз.

Кивнул, чувствуя, как любые слова сгорают во рту, и накрыл ладонью нежный треугольничек на развилке ног, погладив его, поприветствовал.

Соблазн в чистом виде! Не торопиться! Не торопиться!

Мягко, насколько мог, погладил шелковые складочки. Вознагражденный вздохом Лины и дрожанием ее ресниц, развел их в стороны, чуть протолкнув палец внутрь.

Узкая, дьявол! Очень узкая!

— Держись за меня.

Лина послушно обхватила мою шею руками, придвигаясь ближе. Прижав головку к алому входу в ее тело, не спеша и стиснув зубы, толкнулся внутрь.

Прижалась к моему лбу своим и закрыла глаза. Так доверчиво, честно, что у меня захрустели ребра от этой нежности, откликнувшейся в глубине волчьей души. Это сильно и искренне — ощущать свою пару так близко, а мозги выносит напрочь от этой самой близости.

Медленно двигал бедрами, гладя ладонями стройное тело, и ждал, пока она расслабится. Понимая все без слов, она неожиданно закивала головой, прикусывая губы, и прошептала:

— Сейчас.

Двинулся резко, зная, что больно будет все равно, но растягивать это мгновение надолго не стоит.

В ней было так тесно, что в глазах заискрило, а зверь в голове выл так громко, что не слышал ничего вокруг. Только он и тихое дыхание моей пары. Она все так же прижималась к моему влажному лбу своим и молчала, привыкая к новым ощущениям.

— Так всегда будет?

— Нет, только первый раз. Боль скоро пройдет.

— Уже прошла, просто… просто ты очень большой.

Знал, что не комплимент, но гордость все равно заставила улыбнуться, обнажая зубы.

— Лина?

— Да?

— Ты не рабыня, — взял ее лицо в ладони, заставляя смотреть на меня в упор. — Ты моя… — Рвалось сказать «пара», но она испугается, взбрыкнет, вскипит. Поэтому я проглотил и добавил: — … гостья.

Кивает, что поняла, но радости в глазах не вижу. И облегчения как такового тоже.

— И что теперь? — спрашивает, а голос дрожит.

Я все еще в ней, и мне там хорошо и приятно. Лучше, чем когда-либо.