Игрушка альфы

Слуги мельтешили, втянув головы в плечи, и жались по углам, будто насекомые, над которыми нависла подошва хозяина, готовая в любой момент опуститься и с хрустом раздавить их.

— Сюда, — едва слышно велела женщина, впуская меня в маленькое закопченное помещение. — Она помогла мне снять платье, дала ведро с подогретой водой и чистую тряпку. — У тебя такая белая и чистая кожа, — пробормотала она с сожалением.

— Это он с вами сделал? — спросила я, глядя ей в лицо. — Это жестокое животное?

— Тише! — в страхе замахала руками женщина.

 — Не приведи первый волк, услышит кто! Хозяин наказывает нас, когда мы заслуживаем наказание, — произнесла она быстро и заученно.

Когда я обтерлась мокрой тряпицей, женщина протянула мне свежее платье. Я надела его, оттягивая момент, когда нужно будет идти к Рейдану, и быстро осмотрелась по сторонам, выискивая, нет ли здесь чего-то, что я могла бы использовать в качестве оружия.

— Дай мне нож, умоляю, — попросила я служанку. — А я обещаю, что смогу освободить тебя.

Я убью твоего хозяина, и мы вместе сбежим!

— Нельзя! — в ужасе замотала она головой. — Нельзя! От волка не убежать, от него не скрыться. Нельзя! Хозяин узнает и быть беде!

— Да мы сейчас в беде! — возмутилась я.

Женщина поджала тонкие губы.

— Пойдем. Не заставляй меня звать подмогу. Поверь, будет только хуже. Тогда нас обеих накажут, — она прикоснулась к своей щеке.

Я только сейчас поняла, в какой ситуации оказалась. Что мне делать? Что? Никто не спасет, никто не придет на помощь.

Латиса умышленно отдала меня на растерзание жестокому зверю, чтобы навсегда избавиться.

Сердце колотилось так отчаянно, будто хотело вырваться и умчаться в Ильерр без меня. Будь проклята Корделия, из-за которой я оказалась в Вольфторне, и будь проклята Латиса, из-за которой я очутилась здесь!

«Герд, как же не вовремя ты меня покинул!» — плакало мое сердце, когда я шла за служанкой, готовясь сражаться до последнего или умереть.

Герд

Грудь рвало от ярости, от бешеного желания разорвать всех и каждого, кто попадется на пути.

Я видел ее лицо перед глазами, и бешенство заливало их красной пеленой безумия. Это гнев, животная жажда крови за свою пару.

Мать напряглась и вытянула голову вверх, подставляя шею и сдаваясь. Она как никто другой понимала сейчас, что перегрызть ее, с треском ломая кости, для меня ничего не стоит. Бешеный зверь неуправляем, и он метался внутри, требуя выпустить его и отыскать свою пару, уничтожая все на своем пути.