Игрушка альфы

Волк приблизил лицо к моей шее и, уткнувшись носом за ухо, почти простонал: — Во имя Луны! Ни одна смертная на моей памяти так не пахла!

Почувствовав прикосновение языка к своей шее, я дернулась, заколотив кулаками по груди Рейдана.

— Нет! Отпусти меня! Я принадлежу альфе Герду! Он сам так сказал!

Сейчас, когда моя жизнь и честь повисли на очень тоненьком волоске, воспользоваться именем и защитой Герда показалось мне очень разумной идеей.

— Что? — Рейдан оторвался наконец от моей шеи и усмехнулся: — Глупая ложь.

— Это правда! Латиса решила избавиться от меня, пока ее сына нет в замке! — выпалила я, только сейчас поняв, что это действительно так. Вот только какую угрозу увидела во мне Латиса? За что так невзлюбила?

— Почему же тогда он не подарил тебе метку? — Рейдан взял мою руку, крепко прижав ее к своему паху. Напряженная плоть, казалось, обожгла мою кожу. — Герд потерял на тебя все права. Теперь ты принадлежишь мне. Как ты думаешь, отпущу я тебя, Селина?

Он несколько раз провел моей рукой по своему члену, шумно дыша мне в ухо, а меня передернуло от отвращения.

— Проклятая смертная девка! Сегодня будешь выть подо мной, умоляя, чтобы я тебя взял! — рявкнул он.

Я сжалась в углу кареты, вспомнив, как с губ Герда срывалось властное «Лина», которое он произносил в нашу последнюю встречу, как нежен и внимателен он был, как хотел доставить мне наслаждение. Сидевший же рядом со мной жестокий зверь скорее разорвет меня, чем позволит хотя бы рот открыть.

"Ну какая же гадина эта Латиса! Я искренне сочувствовала будущей супруге Герда. С такой свекровью самый злейший враг покажется безобидной фиалкой.

Но самое главное — что мне теперь делать?

Когда карета, в последний раз качнувшись, замерла, ответ так и не нашелся. Рейдан схватил меня за шкирку, словно неразумного котенка, и вытащил наружу.

— Вымой ее. Потом ко мне, — велел он склонившейся в поклоне служанке, толкнув меня.

Я едва удержалась на ногах, сжимая и разжимая кулаки от бессильной злобы и желания разрыдаться.

— Пойдем, — прошелестела женщина, поднимая на меня глаза, на дне которых застыл вечный страх. На ее скуле страшным цветком раскинул лиловые лепестки синяк.

Я обхватила себя руками — меня трясло от страха — и двинулась за женщиной, которая повела меня на половину слуг.

Пока мы шли, я слышала, какой зловещей тишиной наполнены помещения замка.