Игра в «Потрошителя»

Полицейский привык к вранью и полуправде, смирился с мыслью, что лгут почти все, одни из тщеславия, чтобы выставить себя в выгодном свете, другие из страха, а большинство — просто по привычке. Во время допроса в полиции человек всегда нервничает, даже если ни в чем не виноват, дело полицейского — истолковывать сказанное, определять, когда подозреваемый кривит душой, а когда чего-то недоговаривает. Он по опыту знал, что люди, стремящиеся угодить, такие как Галанг, не выносят неловких пауз в разговоре; стоит отпустить поводья, как они наговорят даже больше, чем следовало бы.

Ждать пришлось недолго: через тридцать секунд филиппинец выдал тираду, которую наверняка приготовил заранее, однако от желания казаться убедительным запутался в словах. Он познакомился с Айани в Нью-Йорке десять лет тому назад, на пике ее карьеры: они подружились, даже больше — стали как брат с сестрой, помогали друг другу, виделись почти ежедневно. Наступил экономический кризис, оба потеряли работу, и в конце 2010 года, когда она познакомилась с Эштоном, положение было просто отчаянным.

Когда Эштон и Айани поженились, она взяла Галанта с собой в Сан-Франциско в качестве управляющего, должность куда как ниже его квалификации, но он хотел уехать подальше из Нью-Йорка, где совсем запутался в денежных и прочих делах. Платили ему немного, но Айани кое-что передавала ему за спиной у супруга. Ему было тяжело видеть, как страдает его хороший друг: на публике Эштон обращался с женой как с королевой, а дома втаптывал ее в грязь. Сначала изводил ее психологически, в чем ему не было равных, потом дошло и до рукоприкладства. Не раз он видел, как Айани замазывает тональным кремом синяки. Галанг пытался помочь ей, но несмотря на то, что они доверяли друг другу, Айани отказывалась обсуждать эту сторону своего брака, ей было стыдно, будто она сама виновата в жестоком обращении мужа.

— Они часто ссорились, инспектор, — заключил Галанг.

— Из-за чего?

— Из-за всякой ерунды: то ему не нравилось какое-нибудь блюдо, то Айани звонила из дому своим родным в Эфиопию, то доктор Эштон бесился оттого, что ее узнавали повсюду, а его — нет.

С одной стороны, он любил выставлять себя напоказ, бывая на людях с Айани, с другой — норовил держать ее взаперти. Одним словом, ссорились они из-за таких вещей.

— И из-за вас тоже, мистер Толоса?

Этот вопрос застал Галанта врасплох. Он открыл было рот, чтобы возразить, но передумал и молча кивнул, удрученно потирая рукою лоб.