Игра в отрезанный палец

Ник прошел в зал и сразу направился в дальний, самый темный угол за стойкой.

Официант подождал, пока посетитель усядется, потом медленно подошел. Стал в позу ожидания заказа.

— Бокал пива и рюмку водки, — попросил хриплым голосом Ник.

— Да-да, на улице так холодно сегодня, вы совсем промокли… — сказал, кивая, официант. — Минуточку!

Он вернулся и поставил перед Ником заказанное. Ник сам взял картонный кружок подставки с такими же вензелями, как и на вывеске пивной: «Вайсбрау».

Пивной бокал украшал тот же вензель.

Официант, заметив, как угрюмо рассматривает пивной бокал посетитель, забеспокоился.

— Вы хотели другое пиво?

— Нет-нет. — ответил Ник. — Принесите тоже крендель, — он кивнул подбородком на стол, за которым сидели другие два посетителя.

Выпил стопку водки и запил пивом. Попросил еще стопку, когда официант поставил перед ним тарелку с кренделем.

— Может, хотите поужинать?

— Нет.

Открылись тяжелые деревянные двери, и в зал, негромко смеясь и болтая, зашли мужчина и женщина. Поставили сложенные зонтики в чугунный каркас специальной подставки, повесили на настенные крючки прозрачные плащи-накидки.

Официант застыл у стола Ника, ожидая, когда новые гости выберут столик.

Вторую стопку водки он принес через минуты три на одном подносе с заказанным новыми посетителями пивом.

Ник вдруг заметил, что сидит у большущего черного камина. От его молчащей пасти повеяло холодом. И Ника сразу пробрал этот холод. Захотелось тепла, захотелось огня, захотелось обжечься, почувствовать физическую боль, сгореть.

— Герр обер! — позвал он официанта. Тот быстро подошел.

— Зажгите камин!"

"— Конечно! — с готовностью ответил официант. Он принес охапку аккуратных дров и маленькую корзинку с брикетиками древесного угля. Сначала поджег уголь.

Минут через пять огонь уже начал облизывать уложенные сверху дрова. Тепло полилось по воздуху, дотянулось до лица Ника. Он закрыл глаза. Тепло было еще очень слабое, едва ощутимое.

Глаза защемили от наворачивающихся слез, но Ник сцепил зубы; Он не хотел больше плакать.

* * *За два дня состояние Миши Занозина не изменилось. Врач все еще боялся обнадеживать.