Игра нипочём

 – Пассажир осторожно, чтобы не потревожить кота, потянулся к плошке со швепсом, которую Оксана всё ещё держала в руке. – Можно мне? Раз котик не хочет…

Оксана сперва удивилась столь явному отсутствию брезгливости, но недреманное чутьё уже подсказывало ей нечто знакомое, и, невольно присмотревшись внимательней, она попыталась «прочитать» его внешне. Да, странный пассажир… Длинноволосый, в очках, в какой-то застиранной футболке. Однако постриги его, сними очки, одень поладнее – в камуфляж, например, – и получится натуральный спецназовец.

– Я свежего налью, – больше для проверки предложила Оксана.

– Не надо. – Очкастый взял плошку, жадно осушил, вернул хозяйке. – Хороший котик у вас. Помесь камышового, как я посмотрю? С такими фараоны в дельте Нила когда-то охотились на гусей…

Сказано это было буднично, негромко, без намёка произвести впечатление, и ровно потому – произвело.

– О, – удивилась Оксана и неожиданно для самой себя подобрела, – вы любите животных?

– Скорее – истину, – усмехнулся очкастый. – А истина заключается в том, что животных нужно не дрессировать, а договариваться с ними. Ну вот те же чистокровные камышовые, как все говорят, не дрессируются. А фараоны почему-то отлично ладили и с ними, и ещё со львами и обезьянами… Может, что-нибудь знали?

Оксана ощутила, как к пробудившейся личной симпатии начал мощно примешиваться профессиональный интерес.

– Скажите, – поинтересовалась она, – а вот верно ли, что со змеями договориться невозможно? Потому что они вроде как не совсем наши, а чуть ли не с Сириуса?

– Насчёт Сириуса трудно утверждать наверняка, хотя есть и такая гипотеза. – Попутчик коротко вздохнул и пальцем почесал Тихону между ушей. – А вот то, что профессиональные заклинатели редко доживают до старости, известно доподлинно.

А за окнами автобуса во всём величии проплывало наше северное лето. Все оттенки зелёного цвета, рыжего и коричневого. Ну рассыпься прямо здесь и сейчас многострадальный автобус, максимум через полсуток всех пассажиров спасут. Усталых, искусанных комарами, но вполне живых и здоровых. И даже затарившихся той самой морошкой.