Игра по-крупному

Впрочем, цвет уже нельзя было назвать черным, скорее, белесо-серым, потому что ткань выгорела на солнце и полиняла. Брюки заправлены в высокие шнурованые ботинки армейского типа, именуемые в народе омоновскими. Мундир был точь-в-точь как у эсэсовцев из старых советских фильмов про войну. И рукава закатаны, выше локтя красная повязка со свастикой в белом круге, и молнии в петлицах, на груди пришит германский орел и какая-то бляха пришпилена вроде ордена, на плечах плетеные серебряные погончики. На голове черная пилотка с черепом на месте кокарды.

Свихнуться можно – план летней кампании сорок первого года все-таки увенчался успехом: передовые части доблестного вермахта и СС достигли Урала! Только советская офицерская портупея вносила диссонанс. Видимо, не нашлось немецкого форменного ремня и пряжки с подходящей символикой. Вовца так поразил необычный вид русскоязычного фашиста, что он не сразу посмотрел в лицо штандартенфюреру. А когда посмотрел, оторопел ещё больше.

Это был настоящий тевтон, стопроцентный ариец, белокурая бестия.

Красивое, волевое лицо с крепкими скулами, раздвоенным подбородком, плотно стиснутыми прямыми губами, гладкое, без единой морщинки или складки, холодное, спокойное – самый натуральный эсэсовец. Но больше всего поражали глаза – водянисто-голубые и совершенно пустые, ни искры, ни блестки. Глаза палача.

За спиной штандартенфюрера колыхалось выцветшее полотнище большой палатки. Рядом с ним стоял знакомый белобрысый Кролик, взъерошенный, возбужденный и раскрасневшийся, словно его только что отхлестали по щекам.

– Ты будешь говорить, свинья?! – заверещал Драный Грызун, бросаясь на Вовца.

– Назад, – тихим, инертным голосом без всякого выражения сказал эсэсовец. И ни один мускул не дрогнул на лице. А глаза смотрели по-прежнему безразлично.

Кролика словно хлыстом стегнули. Поджал кулаки и беззвучно переместился на прежнее место, присел и притих, как послушная собака.

– Ты не боишься, – устало констатировал штандартенфюрер, глядя сквозь Вовца.

Тот пожал плечами.

Ну да, он не боялся. Бояться следует, когда опасно и страшно, а сейчас ничего особо угрожающего нет. Связали, допрашивают… Вот комары покусывают, это скверно.

– В колодки до утра, – негромко распорядился штандартенфюрер, резко поднялся со стула и пошел прочь, подняв подбородок, держась прямо, как аршинпроглотил. От его фигуры веяло мистическим величием и силой. Настоящий арийский вождь. Фюрер с большой буквы."

"Тут же Вовца подхватили под руки.