Идол

Его сильная сторона — это борьба, и моя задача — не дать себя завалить. С ухмылкой подняв руки, Аслан призывает публику аплодировать ему, показывая, что все мои удары ему ни по чем. Клоун. Ухмыляюсь в ответ. Я знаю, что удары «копятся», и в один момент будет решающим, когда один удар переполнит чашу его стойкости, и Аслан рухнет.

Пока, циркач кривляется, я вновь сталкиваюсь взглядом с синими глазами, в которых застыл ужас. Девушка не сводит с меня глаз, кусая красивые пухлые губы, и дышит настолько глубоко, что я вижу, как под бежевым платьем вздымается небольшая грудь.

Ухожу в глухую оборону. Два удара приходятся в висок и подбородок, еще один рассекает бровь. Кровь стекает на глаз.

Исаев не останавливается, пробивает корпус коленом и попадает в печень — резкая боль на доли секунды сковывает меня, темнеет в глазах. Зажмуриваюсь, открываю глаза и вижу, как синеглазая девушка вскакивает с места и быстро моргает ресницами, морщась, словно ей тоже больно. Черт, малышка, я тебя найду после боя и накажу за то, что отвлекаешь меня.

Только не падать! Стоять! Эти слова бьются пульсом в голове.

Вот этот долгожданный момент!

Момент, когда он мнит себя волком, раздирающим овцу под фанфары победы… Этот фокус всегда срабатывает с клоунами ринга. Левый хук проходит через защиту, и Аслан открывается — всё, как в замедленном кино. Мой кулак чётко ложится в челюсть, голова Аслана дергается, его ведет, и вот момент, которого меня чуть не лишила синеглазая кукла. Прыжок — и колено попадает точно в висок.

Рефери хватает меня сзади и не даёт ударить. Адреналин всё ещё поступает потоком в кровь, и уже я тот самый волк, которого нужно останавливать. Ни боли в мышцах, ни усталости, я перестаю чувствовать, как из рассеченной брови капает кровь, заливая белый настил — всё исчезает, как только противник падает. Это то чувство, ради которого я на ринге.

Тишина.