Идеальный любовник

Его отец Шеймус говорил, что характер Шона больше подходит для управления людьми, чем характер Джозефа. Шон делал это с юмором. Почти всегда ему удавалось справиться с трудной ситуацией благодаря своему очарованию и уму. Джозефа учили заниматься ирландской политикой, а для этого требовались совсем другие навыки.

Шеймус О'Тул обладал одним из самых изворотливых умов в Ирландии. Чтобы избежать уголовного преследования, он записал сыновей протестантами, хотя они таковыми не являлись. Грейстоунс, его внушительный дом в георгианском стиле, был известен как Замок Лжи.

Причин для подобного названия существовало множество, и не последней среди них стало то, что в его домовой церкви каждый божий день служили католическую мессу. Шеймус всегда настоятельно советовал сыновьям: «Делай всегда то, что выгодно, и никогда не ошибешься!»

В трюме Шон проверил тросы, удерживающие бочонки с коньяком, потом приказал матросам заставить их бочками с сельдью, как они сделали на пути сюда, скрывая емкости с ирландским виски.

Пьянство — самый распространенный порок в восемнадцатом веке, хвала Господу. О'Тулы нажили целое состояние, нелегально вывозя ирландское виски и контрабандой ввозя французский коньяк, чтобы удовлетворить ненасытные потребности зажиточных англо-ирландцев, правивших на этой земле или полагающих, что они правят.

Когда Джозеф наконец поднялся на борт, команде не потребовалось приказа поднять якорь и паруса. Прежде чем он дошел до рубки, где Шон подделывал накладные на груз, корабль уже отчалил от каменного мола и вышел из бухты в Ирландское море.

— Прости, что я не помог с бумагами, но ты разбираешься в этом лучше, чем я.

— Ты опускал свое перо, но отнюдь не в чернила, — медленно проговорил Шон.

Джозеф тут же взорвался:

— Что, черт побери, это значит?

Стальные глаза Шона прямо глянули на брата и выдержали его вызывающий взгляд.

— Именно то, что ты думаешь. — Глаза Шона скользнули к незастсгнутому вороту рубашки брата. — У тебя на шее следы укусов.

Покраснев, Джозеф рассмеялся:

— Служаночка в доме не смогла удержаться.

Глаза братьев снова встретились.

— Ты можешь сколько угодно лгать себе, Джозеф, но никогда не делай глупости — не лги мне. Как, черт возьми, я смогу прикрыть тебя, если не знаю, что ты затеваешь? — Шон мрачно посмотрел на брата.

— Если бы ты увидел ее, ты бы понял.

— Мне нет нужды видеть ее. Она из Фитцжеральдов, и этим все сказано. — Шон вздохнул и собрал бумаги.