Идеальный любовник

Здравый смысл подсказывал О'Тулу, что надо подняться на борт «Серы-1» и уничтожить корабль Монтегью вместе с его владельцами, и все-таки в глубине души он радовался, что выбрал бескровный путь.

Шон упрямо продолжал плыть. Он понимал, что, если бы все эти годы не нырял в Темзу зимой, чтобы чистить дно, ему бы никогда не продержаться так долго в холодном море.

Наконец его руки коснулись кормы «Чайки». К счастью, эта часть корабля была украшена декоративной резьбой. Шон ухватился за деревянный выступ и зацепился ступней за корпус.

Медленно, с трудом он подтягивался на несколько дюймов в минуту, минуя лазарет, кладовую, где хранилась провизия, кормовую каюту, пока наконец его пальцы не коснулись палубы.

Шон знал, что окажется на борту как раз за рулевым колесом, и кто бы ни управлял судном, он будет стоять к нему спиной. Уже достаточно рассвело, и темнота не укроет его, пока он будет перелезать через поручни на палубу. Шон передохнул несколько минут, чтобы отдышаться, потом чуть приподнял голову, как раз настолько, чтобы осмотреть палубу.

Он был потрясен открывшимся перед ним зрелищем.

Лицом к нему стоял Уильям Монтегью и держал на мушке своего мушкета человека за штурвалом. Еще один мужчина лежал в луже крови на палубе. Он еще не умер, потому что О'Тул слышал, как что-то булькает и свистит у него в горле. Шон понял, что попасть на палубу, не привлекая внимания Монтегью, невозможно. А как только Уильям его увидит, он сразу же выстрелит.

Шону оставалось рассчитывать только на элемент внезапности.

Он сжался, как пружина, и перебросил тело через поручни. Словно в замедленном ритме, О'Тул увидел расширившиеся глаза Монтегью и нацеленное на себя дуло мушкета. Неожиданно на палубе взорвалось пушечное ядро, и осколки врезались в грот-мачту. Она с грохотом рухнула, сея вокруг себя смертоносный шквал щепок. Они еще свистели в воздухе, когда новое ядро ударило в борт судна, оставив в «Чайке» зияющую пробоину.

— Мой корабль! Мой прекрасный корабль! — завопил Монтегью.

Команда тут же попрыгала в воду, пока судно не пошло ко дну.

Шон вырвал из рук старика мушкет и в ужасе смотрел, как тот падает на колени и униженно молит о пощаде.

— Я не собираюсь тебя убивать. Я не стану пачкать руки, — бросил Килдэр с презрением.

Шон понимал, что «Чайка» тонет и Монтегью утонет тоже, если он не спасет его. Но был еще один человек, все еще не умерший. И он сомневался, что сможет спасти обоих.