Ideal жертвы

До поселка отсюда километра два, вон он виден через поле, с другой стороны лес, а вон и водохранилище, и яхты, и никого народу, только птицы поют... Не самое, конечно, подходящее время и место, но я поневоле залюбовалась окружавшим меня пейзажем. Насколько же здесь, в элитных подмосковных краях, все-таки приятнее, чем в суматошной, злобной столице... И еще одна мысль одолевала. Как бы все-таки (невзирая на жесткое неодобрение моих высокоморальных мамули и бабушки) подольститься к отцу и поселиться где-нибудь поблизости? Не в его особняке, конечно, где царит злая мачеха, а построить себе скромненький, метров на сто, деревянный домик, пусть на небольшом участке, но обязательно в окружении сосен.

Из этих (разумеется, совершенно несбыточных) мечтаний меня вырвал молодой мужской голос:

– Эй, девушка? Загораем?

Я вскинула глаза и увидела – метрах в десяти остановился такой же, как и у меня, квадроцикл (а я, вся погруженная в свои мысли, даже не услышала, как он подъехал). И за рулем его сидит.

Незнакомец не отставал:

– Эй, прекрасная дама? Вы в порядке? Или вас надо спасать?

И я поняла: это он, мой принц.

«Стоп, Бэла, стоп! – Оборвала я себя. – Никакая это не половинка. Просто воспитанный человек. Увидел, что ты завязла, и пришел на помощь. Ничего больше».

Я улыбнулась в ответ:

– Да уж спасите, пожалуйста... А то понарыли тут канав...

– Это интернетовский кабель к поселку тянут, – пояснил мужчина. – Я сто раз говорил, чтобы огородили или хоть табличку поставили, но с этими работягами, сами понимаете...

Он выпрыгнул из-за руля, приблизился, вздохнул:

– Да.

И вдруг наградил меня еще одной совершенно очаровательной улыбкой и протянул руку:

– Я Женя.

– А я Бэла.

Смотреть в его глаза было совершенно невозможно. Так и хотелось утонуть в них, расплавиться, погибнуть... Да что же я за сумасшедшая такая? Ведь научила уже жизнь, ткнула носом: никакой любви нет. И если писаный красавец тебе широко улыбается, значит, ему от тебя просто что-нибудь нужно.