Ярость

Привлеченный сверкающим маяком страдания Елены.

Елена могла видеть, что Дамон был действительно в ярости… Не раздражен или стеснен, а весь бел от гнева и враждебности, исходящей от него волнами.

Но по отношению к ней он был странно приличным, когда она была смущена или беспомощна. Он защищал ее, держал в безопасности. И он не поцеловал ее, даже когда она была загипнотизирована им и уязвима. Он был… Привязан к ней.

— Кстати, там кое-что происходит, — сказал Дамон.

— Я знаю. Это Бонни. Опять. — сказала Елена, отпуская Стефана, и двигаясь назад.

— Это — не то, что ты подумала. Это — снаружи.

Пораженная, Елена последовала за ним вниз, к первому повороту лестницы, туда, где было окно, с видимостью стоянки для автомобилей. Она чувствовала Стефана позади себя, но смотрела вниз.

Толпа людей вышла из церкви, они остановились твердой фалангой на краю поля, не двигаясь дальше. Непосредственно напротив их, на стоянке для автомобилей, было одинаково большое скопление собак.

Это напоминало встечу двух армий.

Было действительно жутким то, что обе эти группы были одинаково неподвижны. Люди как будто были парализованы беспокойством, и даже собаки, казалось, ждали чего-то.

Елена видела различные породы собак. Были маленькие собаки, подобные остролицым корги и коричнево-черным шелковистым терьерам. Были собаки среднего размера подобно спрингер-спаниелам и эрдельтерьерам. И были большие собаки, такие как бочкообразный ротвейлер с подрезанным хвостом, задыхающийся серый волкодав, и гигантский шнауцер, полностью черный.

Затем Елена начала различать и отдельных собак: боксера господина Грунбома и немецкую овчарку Салливанса. Но зачем они здесь?

Люди, и поначалу неспокойные, теперь выглядели по-настоящему испуганными. Они стояли плечом к плечу, никто из них не хотел выходить из общей линии и подходить ближе к животным.

И все же собаки не делали ничего, только сидели или стояли, некоторые с высунутыми изо рта языками, отклоненными в сторону. Елена подумала, что это очень странно.

Каждое крошечное движение, малейшее подергивание хвоста или ушей, казалось значительно преувеличенным. Не было никаких покачивающихся хвостов, никаких признаков дружелюбия. Только… ожидание.

Роберт был в задней части толпы. Елена была удивлена, увидев его, но сразу не поняла, почему. А затем до нее медленно дошло, что это было потому, что его не было в церкви. Она наблюдала за ним, пока он стоял вдали от основной части толпы, исчезая за навесом под Еленой.