Ярость

Нет, это было не вероятно, что Стефан все рассказал Мередит, или что Мередит выбрала именно этот способ, чтобы сообщить ей это. Затем Елена вспомнила как Мередит смотрела на нее в ту ночь, когда они спасли Стефана и, когда Елена попросила оставить ее наедине со Стефаном.

Она помнила эти темные глаза, изучающие ее лицо не раз в прошлые месяцы, и то, как Мередит, стала вести себя тихо и вдумчиво каждый раз, когда Елена просила их о чем — нибудь.

Мередит догадывалась. Елена задавалась только одним вопросом, сколько из всего до чего она додумалась было правдой.

Теперь поднялась Бонни, плача не на шутку. Это было удивительно; если Мередит знала, почему она не сказала Бонни? Но возможно Мередит только подозревала, что-что, чем она не хотела делиться с Бонни потому что это могло оказаться ложью.

«Спасибо», сказала Бонни, вытирая мокрые глаза. Она отклонила голову назад, чтобы посмотреть на потолок, или чтобы восстановить равновесие или успокоиться. Елена видела как ее лицо потеряло всякое выражение и это было очень знакомо.

Холод пронзил Елену до самых костей. О, Боже, из всех случаев и мест, только не здесь.

Но это уже случилось. Бонни опустила подбородок; она снова смотрела перед собой. За исключением того, что на сей раз она, казалось, не видела никого, и голос, которым она говорила не был ее.

«Все они не те, чем кажутся. Помните это. Все они не те, чем кажутся». Она стояла там, недвигаясь, смотря прямо перед собой пустыми глазами.

Люди начали беспокойно смотреть друг на друга с беспокойством.

«Помните это — помните все они не те, чем кажутся…» Бонни, пошатнулась, и Преподобный Бета подбежал к ней, в то время как другие мужчина спешил к ней с другой стороны. Второй мужчина был лысым. Это был мистер Ньюкасл. И там в задней части церкви стоял Аларих Зальцман. Он подошел к Бонни как раз тогда, когда она упала в обморок. И Елена услышала шаги позади нее

Глава 5

«Доктор Файнберг» — подумала Елена дико, пытаясь осматриваться вокруг, и одновременно держаться в тени… Но ее взгляд встретило не маленькое, с горбинкой на носу, лицо доктора.

— О, Стефан. Стефан…

Она чувствовала, что его тело все еще напряжено. Он держал ее механически, слегка, как будто она была чужим человеком, предназначенным для кого-то другого.