Янтарь

Из-за того, что я не смог сразу заставить себя стать истинным правителем своего рода…

Прекрасный зимний лес, словно белоснежные крылья ангела и тепло любимого мужчины, мягкий смех Мии и удивительный голос Севера, который был похож на бархат.

Гром ничего не ответил на это, проигнорировав приветствие, но пробасив своим мрачным тяжелым голосом и кивая на напряженно застывшего Янтаря, готового к любому выпаду здоровяка:

И, знаете, впервые я хотела этого от всей души!

— Так вышло, — с легкой улыбкой пожала плечами Мия, совершенно не обращая внимания, что теперь ее рука была замазана в крови, — Мой покойный дедушка был Хранителем рода Бурых, и я бы хотела продолжить его дело, если Вы будете не против.

— Растет истинный воитель — любит запах крови и всегда начинает буянить, если чувствует его, — быстро и деловито обернулся к Грому и Бурану Янтарь, продолжая обнимать меня одной рукой, а вторую осторожно положив на животик Мии, даже если на ней был пуховик, словно пытаясь приласкать маленького Берсерка, который причинял много боли своей хрупкой маме, если начинал слишком активно шевелиться, что в последнее время случалось всё чаще и чаще по мере того, как он рос и места в животике оставалось катастрофически мало.

— Ничего не спрашивайте, просто поверьте мне! Ни одна местная больница не спасет ни Мию, ни вашего ребенка! Они не знают ничего о нашей сущности и наших детях, и будут делать всё, как делают обычно для простых человеческих женщин! А для твой жены это верная смерть!

— Не буду, — коротко отозвался Гром, бросив быстрый взгляд на улыбающегося Севера, и явно пытаясь понять и почувствовать его отношение к тому, что жена самого главного из Кадьяков будет занимать подобную должность.

Зря они не послушали Севера и не воспользовались шансом уйти без увечий и потерь!

— Только сначала завтрак! — поднялся с корточек отец, громко хлопая в свои большие широкие ладони и словно давая команду всем расползаться по своим комнатам, чтобы проснуться окончательно, собраться с бегающими мыслями и начинать новый день блинчиками, пирожками, тостами, яичницей и ароматным травяным чаем, который снимал усталость накопленной ночи.

Это было последнее слово, которое услышал в своей короткой, но бурной жизни горе-предводитель, прежде чем Гром запустил им прямо в рядом стоящее дерево, с такой воистину устрашающей силой, что голова мужчины треснула, словно грецкий орешек под ногой слона, не дав испустить даже последнего предсмертного визга.