Янтарь

— Предатель! — кинулся один из Беров на Янтаря, зарычав и начиная багроветь оттого, что хотел порвать на части спокойного и сосредоточенного Севера, но слишком отчетливо понимал, что силы неравны, отчего бесился еще сильнее, буквально брызгая слюной от своего возмущения и ненависти, — Пойдешь против собственной крови, ради спасения чертова Кадьяка?!

— Потому что стол предназначен для приема пищи, а не для того, что ты устроил, — хохотнула я, по-прежнему ощущая, как горят мои многострадальные и горячо обожаемые мужем ягодицы, что были вероломно и со вкусом искусаны, зацелованы и залюблены до синяков и мелких ранок от его зубов, когда он и сейчас легко похлопал обеими ладонями по ягодицам.

Никто из них не ожидал ничего подобного, самоуверенно надеясь на то, что если их больше, то Север не посмеет сделать и шага в сторону!

Вот только и во второй раз предводитель этой заводной компании улетел в кусы с разъяренным воплем и под хохот Янтаря ему вслед:

Я не один раз видела процесс схваток, пока работала в местном родильном отделении местной крохотной больницы, где и было то всего четыре врача, поэтому отлично представляла себе, что такими вот милыми слезками дело никак не обойдется.

— Придем, — как всегда лаконично и крайне сухо кивнул Гром, который кажется по природе своей был не слишком-то общительным и радушным, отчего еще больше складывалось представление о нем, как о молчаливом, грозном великане, от которого лучше держаться подальше, однако видимо и его иногда разбирало любопытство, когда он кивнул на Севера, пробасив, — А вы куда направляетесь через наши земли и с женами?

— Мой Король! — склонил голову Янтарь, признавая его власть, силу и надеясь на то, что и в будущем Гром будет справедливым, как это вслед за ним сделала и я, и даже Север с Мией, показывая свое уважение и признание.

И вторая — что мужчинам не место в родильном зале и даже рядом с рожающей женой, потому что рано или поздно кто-нибудь из них хлопнется в глубокий нервный обморок, даже не смотря на свой рост в два с лишним метра, вес в сто тридцать килограмм, и вид неотесанного лесоруба с могучей бородой и заправской шевелюрой!

Именно так и сейчас рушились стереотипы, которые были во мне со времен сказок, рассказанных папой о том, что наш род самый миролюбивый и добродушный, а Кадьяки — это зло в чистом виде…

У меня волосы встали дыбом от рычания Севера!

— …слоник, — вдруг выдохнула Мия дрожащим голоском, заставив всех изумленно и недоуменно переглянуться, — Мне приснился слоник.