Янтарь

— Соберитесь все! Что вы здесь устроили? Не ведите себя так, словно уже похоронили своих братьев и детей! Они сделают то, что должны ради семьи и скоро вернутся!

— По предыдущей ситуации, — умно и деловито проговорил блондин снова, подходя ближе к недовольным Палачам, — За отмену смерти просил король и речь шла о чистокровном Берсерке королевской крови. Раз уж данную ситуацию мы берем за основу, и первую стадию прошения вы подтвердили и отменили смерть, то и наказание должен нести чистокровный Бер королевской крови.

Я улыбнулась нервно и судорожно, лишь на секунду поднимая ресницы, чтобы мельком увидеть. что людей в комнате не убавилось, а двое девушек умудряются не мешать мужчинам. тихонько залечивая их раны, тут же снова принявшись рассматривать деревянный пол под своими ногами:

— Ты не ранена? — раздался в этой тишине голосок беременной девушки. и снова разлилась тишина, пока она не выдохнула осторожно. — … Ягодка? Ты не ранена2…

Что за странная семейка была у Янтаря?

Нет, Янтарь не отпустит его одного!

— Чья?

На меня просто никто не обратил внимания, когда мужчины смотрели только друг на друга, а Палач проговорил хоть и сухо, но явно не слишком-то довольно:

Я отчетливо видела это по его полыхнувшим глазам и упрямому взгляду.

"— А теперь смотри! — прохрипел отец так, словно в эту секунду ему было не только тяжело говорить, но и дышать, когда Палачи и двое наших Берсерков скрылись за сугробами и снегами в лесу:

— Остановитесь все! — завопила я так, что у меня самой заложило уши, но хотя бы добилась того, что теперь все обернулись и смотрели исключительно на меня, — Никто никуда не идет! Я сама…

Теперь я начинала понимать на кого именно горели глаза Берсерков.

Будто она выжигает душу до тла, превращая в пепел остальные чувства и нет ничего сильнее её.

Знаете это удушливое чувство стыда и безысходности, когда уже нет возможности избежать правды, но боясь этого не потому, что получишь заслуженное наказание, а потому что не сможешь больше смотреть в глаза людям, которые были дороги?

Я могла поклясться, что каждый из них принюхивался к каждой моей букве, и могла их понять.

Ведь если уже несколько раз упорно повторялось, что я — часть семьи, и для этих огромных мужчин я — сестра, то я правильно понимала сейчас. что кто-то из них собирался взять на себя наказание вместо смерти.