Я тебя завоюю

У входной двери Руслан бурно чем-то возмущается, а мама тихо отвечает ему. Расслышать, о чем именно они говорят, я не могу, так как дверь в коридор предусмотрительно закрыли. Видимо, волновать меня не хочет. И это правильно. Потому как чувствую я себя сегодня смертельно уставшей. Неожиданная встреча с Андреем высосала меня до пустоты.

Оказавшись у себя в спальне, закрываю за собой дверь и, подъехав к кровати, пытаюсь пересесть на нее. Получается, но только с третьей попытки. Плохо. Очень плохо. Потому что до такой степени вымотанной я давно не была.

Разместившись на кровати, откидываюсь на подушки. Замираю, уставившись в потолок.

«Мартышка!» – внезапно взрывает мой мозг голос Андрея, и чувствую, как уголки глаз обжигают маленькие слезинки. Скатившись по вискам и затерявшись в волосах, они сменяются другими, которые все бегут и бегут вниз, превращаясь в поток."

"Я так сильно погружаюсь в свои мысли и переживания, что не сразу замечаю, что нахожусь в комнате не одна.

– Лесёнок! – Мама сжимает мою лодыжку, но я этого не чувствую, а только виду, от чего на сердце становится только тоскливее.

Вытащив подушку из-под головы, кладу ее на лицо и, сжав в кулаки, кричу. Так сильно, как хочется уже давно. Так, как меня рвет изнутри обида.

Один. Два. Три…

Мама резко выхватывает у меня из рук подушку и откидывает в сторону.

– Олеся… – Она сжимает меня за плечи, притягивает к себе.

– Почему, мам? Почему именно сейчас? Опять, – вновь задаю вопросы, которые столько лет мучают мой разум.

– Ты должна отпустить его, Олеся. Отпусти. Он не принесет тебе добра, – горячо шепчет она мне в ухо.

– Мама, как же больно! Опять… – Уткнувшись носом в шею самому дорогому на свете человеку, рыдаю.

– Просто поплачь, родная, поплачь. Вырви ты его уже из своего сердца. Забудь! Позволь себе полюбить того, кто этого достоин. Руслан для тебя очень хорошая пара. Он тебя любит такой, какая ты есть. Цени это, девочка моя.

У меня резко высыхают слезы. Я отстраняюсь от мамы.

– Ты взяла деньги? Те, что мне в больницу принесла Блонди, сестра Андрея?

У мамы резко меняется лицо. Скулы напряжены. Желваки играют. Злится. Не отвечает, молчит.

– Мам, я не отстану, пока не скажешь правду. Взяла?  – настаиваю я.

Проходит целая минута, прежде чем она выдает ответ:

– Да, – цедит сквозь зубы. – Взяла. И, если бы можно было, взяла еще больше.

Я не верю. Не верю в ее слова.