Я тебя забуду

— Это тебя не касается, — жестко обрубает Марк. Ни намека на попытку извиниться или что-то объяснить.

— Конечно. — Хочется выть в голос. Но вместо плача я поспешно вытираю подступившие слезы и отворачиваюсь к окну. — Куда мне?.. — шепчу себе под нос.

Не настолько тихо, чтобы Шаталов не услышал, однако он не реагирует.

Не продолжая спор, Марк заводит машину, и мы срываемся с места с такой скоростью, будто хотим кого-то догнать.

***

Как ни стараюсь взять себя в руки, дома становится только хуже. Мы не обнимаемся.

Со стороны мы, наверное, кажемся соседями, которые вынужденно терпят друг друга на одной территории.

Из общения — короткие вопросы с ответами «да» или «нет» и быстрый ужин. Как у миллионов семей. Без диалогов. В телефонах. Отличие лишь в том, что наш ужин готовил модный шеф-повар и стоимость этой еды равна недельной зарплате какого-нибудь работяги.

Как бы ни хотелось забыться, после ужина ничего не меняется.

Впервые за почти месяц я иду спать в гостевую комнату. Одна. До утра. Как недавно пугал один безумно любимый мужчина. А когда после бессонной ночи утром выхожу в гостиную, встречаю Марка.

В той же рубашке, что и вечером. С той же папкой документов. И такого чужого, что дико хочется плюнуть на свою гордость, броситься к нему на колени и заставить вспомнить, как хорошо нам было вместе.

Глава 26.

Любовь не спрашивает.

Сегодняшний день бьет все рекорды по дебильному «В первый раз». Для начала я впервые опаздываю на занятие. Марк привозит вовремя. Не задерживает, даже не прощается. Но еще пятнадцать минут я жду в холле. Прячась за колонной, смотрю на парковку.

На черную бэху, которая почему-то так и стоит на ректорском месте. На красивого мужчину за рулем, который на удивление никуда не спешит.

Следующим «первым разом» становится зачет. Сокурсники пялятся на меня как на призрака, когда выхожу из кабинета с зачеткой в руках.

После двух «первых» к очередному я должна бы уже заработать иммунитет. Публичная выволочка, пересдача — все неприятности уже случились. Но как у классика: «Когда я думал, что достиг дна, снизу постучали».*

Тем самым стуком снизу оказывается машина следователя.