Я тебя забуду

— Если скажу, что уже не девственница, ты это как-нибудь переживешь?

Я замираю, ожидая реакции. Даже дыхание перехватывает. Чувствую себя сапером, который пытается обезвредить свою первую в жизни бомбу. И мгновенье спустя чуть не подпрыгиваю от черного взрыва в глазах напротив.

— Я тебе не мальчик и не добрый сокурсник из общаги. Переживай лучше за себя!

Ума не приложу, откуда Шаталов все знает, но от этого предупреждения по телу разбегаются мурашки и кожа под железными пальцами начинает гореть огнем.

— А ты только угрожать будешь? — Словно заношу ногу над пропастью.

Когда я успела стать такой безбашенной? Почему именно с ним?

— Как твоя менструация? — Голос Марка становится спокойным. Пальцы скользят к шву на моих тонких домашних брюках.

— Последний день, — хриплю, уже почти ничего не соображая.

— Я что-нибудь придумаю, — звучит сухо, будто приговор.

Но возмутиться не успеваю. Шаталов подкидывает меня выше и, заставив обвить ногами его талию, несет в сторону коридора.

Глава 15. Присвоенный

Когда двое без тормозов, кто-нибудь обязательно расшибется.

Стены дома проносятся мимо меня. Коридор, гостиная, лестница... Ничего не замечаю. Ни о чем не думаю.

Все, что могу — чувствовать, и от чувств крыша с треском летит в пропасть, а тело превращается в один сплошной приемник эротических сигналов.

Все это и близко не напоминает мои опыты с Витей. Меркнут даже непристойные сны, в которых я наблюдала за сексом Шаталова и другой женщины. От него, живого и реального, я плавлюсь в считаные секунды, а когда Марк вносит меня в душевую кабину и ставит лицом к стене — готова хныкать от нетерпения и умолять, чтобы поскорее начал.

— Постарайся не орать слишком громко. — Он одним резким движением стаскивает мои брюки вместе с бельем и, заставив переступить через одежду, выбрасывает ее вглубь тренажерного зала. — Не хочу отвлекаться на поиски кляпа.

Следом за брюками приходит черед топа и бюстгальтера. Их Марк сдирает так же быстро и ловко.

— Значит, у тебя и кляп есть? — Меня трясет, но губы расплываются в счастливой улыбке.

Ничего не могу с собой поделать. Какой-то психический диагноз. Редкая разновидность помешательства.

— Да, пожалуй, со рта и начнем! — Шаталов снова разворачивает меня к себе и уверенно давит на плечи, вынуждая опуститься на колени.

— Хочешь, чтобы я взяла у тебя в рот? — Смотрю на него, все еще одетого, и сама себе не верю.