Я тебя рисую

 – Давай я все-таки сниму это платье! Ты прав, жаль его портить… А ты пока выпьешь еще вина!

– Я приказал заменить бутылку, – бросил он, не выпуская меня из рук, – и если ты надеешься, что я усну, то зря ждешь! Ева, неужели ты думаешь, что я настолько глуп?

От разочарования и досады я чуть не взвыла, а Первородный со злостью прижал меня к своему холодному телу и больно дернул за волосы, заставляя меня откинуть голову.

– Наконец-то… моя… – прошептал он, а я закрыла глаза, не желая видеть его лицо. И помимо воли представляя на его месте другого… Губы Линтара дарили мне наслаждение, а рот Арвиэля вызывал отвращение.

Перед внутренним взором стояли желтые глаза и красный узор на висках, белые волосы… Мужчина, которого я не могла забыть, как ни старалась. Глухой вскрик заставил меня открыть глаза и с изумлением уставиться на Арвиэля, лицо которого исказилось от боли и ярости. Его губы распухли, а лицо покраснело, словно он поцеловал горящую головешку факела, и Первородный прижимал к нему ладонь, тяжело дыша.

– Огонь, – сипло выдохнул он. – У тебя огонь!

– У меня? – недоуменно повторила я, не понимая, что произошло. Подняла ладони. И теперь уже вскрикнула я, потому что на моем лице, плечах и руках вспыхивали искры, бежали золотистые лучики, словно змейки, чуть щекоча кожу и наполняя меня теплом. – Но откуда… – начала я и застыла, догадавшись. – Линтар! Когда он спасал меня, то передал свой огонь… Но как это возможно? Ведь я созидающая! Я не принадлежу потомкам драконов! Как…

– Связь! – не сказал, а выплюнул мой муж.

 – Ваша связь осталась! Ты все еще его пара!

Он злобно схватил свою рубашку и пошел к двери, прижимая к обожженному лицу светлый шелк. Обернулся на пороге.

– Я убью арманца, – пообещал он, не глядя на меня. – Убью!

* * *Дверь хлопнула с такой силой, что чуть не слетела с петель, а я без сил упала в кресло. Огненные змейки обвивали руки, складываясь в узоры, в которых отчетливо просматривался силуэт дракона. Если бы я не видела это своими глазами, то не поверила бы, что такое возможно.

Почему огонь проявился лишь сейчас, ведь и раньше Арвиэль пытался меня поцеловать? Связано ли это с тем, что только сейчас я по-настоящему испугалась, или с тем, что представила Линтара? Я прижала ладони к пылающим щекам и улыбнулась. Где бы арманец ни был, казалось, что он снова защищает меня.

Но подумать об этом как следует не успела, потому что на шпилях тревожно забил колокол и загорелись на скалах сигнальные огни. Я выглянула в коридор.