Я тебя рисую

Вытащил, приподнял, заглядывая в глаза. И вдруг уткнулся лбом мне в грудь, и его плечи мелко дрогнули. Я неуверенно положила ладонь на его спину. Он что, плачет?

– Линтар?

– Я дурак, а не правитель, – арманец поднял голову, и я поняла, что он смеется. Хохочет как сумасшедший. – Я просто совершеннейший глупец! Ведь духи дорххама указали сразу… Но я решил, что знаю лучше и этого не может быть… Связать меня, чистокровного арманца, с человеком? Такого не было никогда! Никогда… – он снова рассмеялся, откидывая голову, а потом резко отодвинулся, встал и снова вышел за дверь.

Я удобно вытянулась на шкуре, раздумывая, что надо бы подняться и вытереть кровь, но было так лень… Все-таки хорошая штука эта драконья кровь: боль прошла почти моментально, и сейчас я не испытывала дискомфорта, напротив, внутри разливалось блаженство.

Когда Линтар вернулся, я почти задремала, а он прижал меня к себе, нежно поцеловал в губы, собственнически обхватил ягодицы."

"– Нет, Ева, – его голос пощекотал сиренью и обжег алым всполохом.

 – Даже не надейся уснуть, моя дикарка!

* * *Счастье? Какое пресное и невыразительное слово. Скучное. То же самое, что назвать огонь – горячим… Я счастлив…

Глава 12

Старик Ао вернулся утром, как и обещал. Я смутилась, но все же была рада. Действие драконьей крови закончилось, и внутри стало горько от осознания. Хотя, дело не в снадобье. К чему себя обманывать? Я понимала, что делаю. Даже, возможно, лучше самого арманца…

На Линтара я не смотрела, хотя он настойчиво ловил мой взгляд. Не знаю, о чем он думал.

В его огненных глазах по-прежнему пылал огонь, хоть рисунки на теле и побледнели. Шаги он услышал, конечно, раньше меня и заботливо прикрыл одеялом, а сам, легко поднявшись, стал одеваться. Я на него не смотрела, огорченно разглядывала остатки своего платья. Обугленные лоскутки теперь могли прикрыть разве что мышь. Накинула на себя плащ, запахнулась им, как могла.

– Не переживай, – тихо сказал Линтар. – Одежда будет. И мы сегодня же вернемся в Ранххар.

Я промолчала, отводя взгляд.

Он застегнул на плече ремешок с клинком, шагнул ко мне, присел рядом. Даже сейчас, когда он просто смотрел на меня, я почувствовала, как заалели щеки.

– Посмотри на меня, – попросил он. Эти просительные интонации в его голосе были опалового цвета, с нежными переливами, как на лунном камне. Совершенно несвойственный оттенок этому голосу и этому мужчине. Я повернула голову.

– Ева… – начал он и замолчал. Поскрипывание снега под легкими шагами теперь услышала даже я.