Я тебя ненавижу

Не знаю, в какой момент я оказалась лежащей на Тарханове, но очнулась уже тогда, когда моя промежность была прижата к твердому члену.

– Хочу тебя, – шептал он, жадно курсируя губами от моего рта к шее и ниже. – Так сильно хочу, аж живот сводит.

Даже одной здоровой рукой Эмилю удавалось удерживать меня на месте и при этом крутить, как куклу, в своих объятиях. Я чувствовала его прикосновения, казалось, повсюду. Внезапно дверь распахнулась, и я даже не успела отодвинуться от Тарханова, как услышала голос Тимура:

– О, сорян, голубки.

– Привет, – пробубнила я, пряча пылающее лицо на плече Эмиля.

– Эм, у нас проблема.

– Бля-я-ядь, – простонал Тарханов. – Какая?

– Давай наедине.

– Коротко, Тим. Я просто вырубаюсь, хочу отдохнуть. Срочное что-то?

– Они взяли Миху.

– Кто они? – подняв голову, взволнованно спросила я, а уже через секунду Эмиль, аккуратно отстранившись, вскочил на ноги. Слегка покачнулся, но удержал равновесие.

– Не бери в голову. Ты только не уезжай без меня, ладно? Я сам отвезу тебя домой вечером.

Я вцепилась в руку Эмиля.

– Что происходит? Скажи мне, Эмиль! – потребовала истерично. Сердце, казалось, выпрыгивало из груди.

Тарханов наклонился и, погладив мою щеку, легонько коснулся губ своими.

– Верь мне, ладно?

– Ты замешан в чем-то опасном?

– Тебе не о чем волноваться. Только не уезжай без меня, хорошо?

– Хорошо, – выдохнула я, когда он отстранился.

Вот она – причина моей недавней тревоги. Она нахлынула на меня целую неделю назад, но чувство, которое я так старательно отгоняла, то и дело возвращалось.

– Касиму звонил? – тихо спросил Эмиль.

– Не успел. Я заезжал во двор, когда позвонил Раевский.

– Какого хера этот пиздюк еще с нами? – прорычал Эмиль.

– Давай обсудим после.

– Звони Касиму. Я скажу пару слов Поле и приду.

Эмиль развернулся и снова подошел ко мне. Присел на корточки и заправил прядь волос мне за ухо.

– Я люблю тебя, – тихо сказал он.

– Ты вернулся ради этих слов?

– Я вернулся ради логичного ответа на них.

– А если его не будет?

– Мне достаточно тревоги в твоем взгляде, – ответил он, затем выпрямился, поцеловал меня в макушку и покинул комнату.

Странный он такой. В одну секунду суровый, злой и непреклонный, а в следующую – сама нежность. Все вокруг знали Тарханова как агрессивного властного деспота, а мне досталась другая его сторона.