Я – первый

Но он не закричал. Тут же Бекхан быстро поднялся с него и отскочил в сторону, посчитав, что свое дело он уже сделал.

Инал быстро подобрал пистолет.

Оглушенный болью собровец ошеломленно ворочался на плитке, пытаясь сообразить, что же ему делать. Но что бы ни случилось, умирать лежа он не хотел. Артур с закрытыми глазами медленно перевернулся на живот и, ничего уже не соображая, оперся здоровой рукой и попытался медленно подняться.

Инал подскочил к нему сзади, прицелился и выстрелил Артуру под левую лопатку.

Чеченцы некоторое время не отрывали взгляда от замершей ничком фигуре.

У Бекхана расширились глаза. Хозяин дома злобно усмехнулся. На розовой плитке из-под тела Артура показалась лужица крови.

Кахир наконец встал и, пошатываясь, медленно подошел к Золотому Иналу.

Криминальный авторитет поднял голову. Он один стоял лицом забору и въездным воротам. То, что он увидел в следующее мгновение, поразило его в самое сердце.

Прямо в ухоженные кусты, росшие по всему внутреннему периметру, вдруг мягко, производя еле заметный шум, с забора спрыгнула фигура в камуфляже и с оружием в руках.

Инал похолодел, но не испугался. В глубине души он ждал чего-то подобного. Ровно секунда у него ушла на осознание этого факта и принятие решения.

– На, добей его! – прошипел он и протянул «ПМ» Кахиру рукояткой вперед. Тот стоял спиной к забору и вообще не мог видеть того, что заметил хозяин.

Привычка безрассудно повиноваться Золотому Иналу оказала охраннику плохую услугу.

"Один из пунктов «Закона о милиции» гласит, что сотрудник имеет право применять оружие для стрельбы на поражение без предупреждения лишь в нескольких, строго оговоренных случаях. И в том числе тогда, когда тяжкое преступление против жизни и здоровья граждан совершается на глазах милиционера. Именно на глазах! Никакие крики и доводы возмущенных свидетелей («Вот – это он! Я видел, как он убил! Стреляйте в него!») не могут и не должны повлиять на решение стража правопорядка применять оружие.