Я (не) смогу простить

Она же не дала указание. Поэтому просто дораскладываю все оставшиеся приборы и стою жду.

– Все готово? – Аделаида Виленовна заходит очень тихо и я не сразу замечаю ее.

– Да, я разложила приборы. Что еще нужно сделать?

Но вместо очередного поручения она лишь осматривает меня внимательно и вздыхает, складывая в замок руки.

– Очень жаль, девочка, что вы идете по стопам своей матери.

Хмурюсь и непонимающе смотрю на нее.

– Жаль, что и она, я так поняла, не получила должного образования и вынуждена работать, убирая в чужих домах, – продолжает женщина.

– Мне не нравится, как вы говорите о моей маме, – прямо говорю я.

– Это правда, деточка, – она недовольно поджимает губы. – В твоем возрасте надо учиться, а не мыть чужие дома.

– А я и учусь, – мне не нравится эта беседа, но просто уйти будет невежливо. И я помню, как мама переживает за эту клиентку. Надо быть терпеливой. Мама же меня этому учила.

– Вот как? – женщина удивленно приподнимает бровь. – И на кого же?

– Разве это как-то влияет на работу у вас? Да, я учусь в институте и помогаю маме, когда есть такая возможность.

Я стараюсь говорить не резко и вежливо, но думаю, нотки недовольства в моем голосе без труда различимы.

– Вы красивая девушка, – вдруг произносит Аделаида Виленовна. – Жаль, что к красоте не прилагается воспитание. Вы свободны.

И она вздергивает подбородок, разворачивается, пристукивая каблуками, и уходит, чеканя каждый шаг.

Я стою и меня как будто ледяной водой окатили. Столько презрения и высокомерия. Прямо чувствую, как озноб проходит по позвоночнику, спускается в ноги и льдом обдает кончики пальцев на ногах.

Какое-то время еще стою одна в кромешной тишине, а, когда прихожу в себя, то чуть ли не бегу прочь.

Маме, конечно, ничего не рассказываю. Хотя понимаю, что, наверное, ей теперь откажут в этой работе. Может, зря я так?

Лежу в кровати и ворочаюсь. Не могу уснуть. За окном уже ночь. Считаю звездочки.

Номер не определяется. Я испуганно смотрю на черточки вместо цифр, но все же решаюсь ответить.

– Здравствуй, Элли, – слышу бархатный голос Арама.

– Вы?… Что случилось?

– Элли, спустись, пожалуйста, вниз.

– Что?! Вы с ума сошли?! – и я собираюсь отключиться, но слышу:

– Это очень важно, Элли. Очень.

Он говорит спокойно, но так уверенно, что никаких сомнений не остается.