Я не могу с тобой проститься

Мама давала мне последние наставления, чтобы следила за личной гигиеной, регулярно мыла голову, потому что привезти из лагеря вшей в их времена было чуть ли не доброй традицией, чтобы не зябла и не сгорала на солнышке, так как кожей с оттенком синевы пошла в отца, и сгореть мне – раз плюнуть.

Ещё тогда попался на глаза русоволосый высокий широкоплечий парень с длинной чёлкой, высматривающий кого-то в толпе, он лишь мельком мазнул по мне серо-синим взглядом, чтобы сразу переключиться дальше, но я уже зацепилась.

Вскоре радостно замахал, найдя потерю, и больше мной не интересовался, зато я наблюдала затаив дыхание. Почему-то казалось, что расстроюсь, если на его призыв подойдёт девчонка. Но подошёл кудряш выше его ростом, осклабился на какую-то шутку, и они по-мужски пожав друг другу руки, стали выискивать ещё кого-то.

Когда их собралось пятеро, и все они, не в силах стоять спокойно, то и дело толкали друг дружку, громко хохотали, привлекая внимание окружающих и плевали с высокой колокольни, когда кто-то из воспитателей пытался их приструнить, меня отвлёк девичий смешок,

- Ох! Чую, сменка будет жаркой!

Я оглянулась и встретившись взглядом с лукавым и задорным, прыснула в ответ.

Мы друг друга поняли! И сразу решили дружить.

Вика Ковалёва оказалась старше меня на полгода и выше на полголовы. Спортивная, яркая, уверенная в себе и невероятно певучая, прямо, как я! С такой подругой не пропаду – подумала и не ошиблась.

Кому и с кем мутить из весёлой пятёрки не договаривались, решили, пускай, как пойдёт.

А, когда нам объявили, что в первый же вечер состоится дискотека в честь начала смены и за знакомство, возрадовались вдвойне…"

"Я до сих пор помню ту дискотеку, перетанцевала со всеми. И Викуся тоже! И медляк со Стрельцовым не забуду никогда. Больше танцев у нас с ним не было ни разу. Но даже спустя пятнадцать лет, память тела откликается на тот контакт.

Неумелые топталки под душераздирающую балладу из «Титаника» утащили меня в романтическую сказку. Голос Селин Дион проникал под кожу, в каждую клеточку.

Было ощущение, что оголились нервы, обострились чувства, а от сильных рук, целомудренно удерживающих меня строго в районе талии, прошивали внутрь такие токи, что казалось, он обязательно почувствует мою неконтролируемую внутреннюю дрожь. Я обнимала его за шею, а кончики пальцев в это время сами собой ерошили и гладили его затылок. Они и сейчас спустя пятнадцать лет помнят горячую нежную кожу и упругость коротких волос.