Я не играю по правилам

Арифулин должен был поверить нам с Исаевым, иначе Тёма не получил бы свои деньги.

Все случилось на тренировке. Сначала отрабатывали тактические связки, а потом, в подходящий момент, Артем начал цеплять меня едкими комментариями по игре. Мы уже сталкивались с ним и никого не удивило, что я начал отвечать.

Никаких заготовок у нас не было, мы просто понимали, как должен выглядеть этот конфликт. Мы видели, что с трибуны за нами наблюдает тот, для кого разыгрывался спектакль.

Исаев зацепил за личное, и я сорвался.

Как Леший смотрел! Я думал, он вкатает меня под газон.

— Вы совсем сдурели⁈ — орал он, а я косился на Арифулина, и понимал, все сработало, осталось лишь доиграть совсем немного."

"С поля нас вышвырнули, и в раздевалке Леший, уже совсем не стесняясь в выражениях, высказывал все, что он думает о нас, нашей игре и нашем конфликте, а мы с Артемом переглядывались и улыбались.

— Что происходит? — недовольно рычал Леший.

— Вы скоро все узнаете, — пообещал ему вошедший в раздевалку Саша. — Доверьтесь нам, — уверенно попросил он.

Леший смачно выматерился себе под нос, а нам лишь сказал:

— Надеюсь, вы знаете, что делаете.

— Знаем, — подтвердил я.

И главный тренер молча вышел из раздевалки, тем самым дав нам свободу действий, чтобы мы могли спокойно все закончить.

На следующий день Арифулин громко заявил, что Леший за меня поручился, а я едва не покалечил одного из лучших нападающих команды, и теперь нам обоим придется уйти, потому что такое поведение неприемлемо, и он всех предупреждал о моей невменяемости. Лицо главного тренера в этот момент надо было видеть. Оно было каменным, лишь во взгляде творился ад и в этом аду заживо горел Дамир.

Артем получил свои деньги тем же вечером. Вся сцена была филигранно отснята с двух точек. Ее мы подготовили буквально за пару часов, до последнего не имея представления, где все будет происходить. Потом отвезли Тему в клинику, и он оплатил операцию бабушки. Оставался последний штрих этого безумного спектакля.