Я научу тебя любить

И новая попытка приподняться, которую он осаждает, вжимая пальцы в талию и наоборот — подавая ее тело навстречу собственным толчкам.

— Еще… Пожалуйста…

Девичьи ноги начинают дрожать довольно быстро… Кожу саднит из-за трения о шершавую стену, боль мешается с удовольствием… Движения мужчины ускоряются, но при этом не теряют силу, а будто только наращивают ее… И за каждым Аниным «еще» следует новая острота. Новый стон.

Спиной Аня чувствовала ткань рубашки, низ живота горел, становясь все тяжелее с каждым новым движением, мужское горячее дыхание щекотало щеку, ее же касались требовательные губы… Он почти не говорил, но каждое произнесенное шепотом слово отзывалось в Ане новой вибрацией…

В какой-то момент между стеной и раздраженной уже кожей груди вклинились его руки… Он снова сжал… Уже явно для себя, ускоряя толчки… Наслаждаясь ее стонами на каждом… Несомненно, видя, что Анины ладони собираются в кулаки и уже они вжимаются в стену.

Сама девушка пытается выгнуться сильнее, отрывается щекой от стены, ловит его губы, требовательно втягивает язык, не в состоянии себя контролировать.

— Корней, я… — дышала тяжело, когда он оторвался, не дал опомниться, развернул, поднял… И тут же снова толкнулся в нее, глядя в открытые до невозможности глаза, не давая сотрясти новым стоном воздух — глуша его своими губами.

И двигаясь уже так… По-прежнему дразня грудь, но теперь уже тканью рубашки, придерживая под ягодицы, вбиваясь абсолютно бесконтрольно и безжалостно, пока она не зашипит, начиная отчаянно сокращаться, зажмурившись, прикусывая кожу на плече через рубашку, будто бы мстя ему за собственную скулу… И потом тоже вбиваться — доводя себя…

Уткнувшись в ее висок, шепча:

— Будь на моей стороне.

Не имея представления о том, из-за чего ловит свой оргазм в бо́льшей степени — от ее тесноты и чувственности, отдачи и искренности. Или из-за того, как для него важно именно это. Чтобы она была всегда на его стороне.