Я, Лунин…

На мгновение Лунин заколебался, стоит ли ему делать следующий шаг, заходить в этот абсолютно чужой для него дом, пытаться сделать что-то для людей, которые тоже ему по большому счету уже давно стали чужими. Не лучше ли, пока не поздно, развернуться, добежать до машины и уехать обратно в Среднегорск? Всего три часа в пути, и он опять будет в своей небольшой, но уютной квартире, где его встретит ласково улыбающаяся Светочка… Громкий, донесшийся через распахнутое окно лай Рокси ответил ему, что бежать слишком поздно. Обе находящиеся в доме женщины его не поймут.

"

"Пока жарилась прилагавшаяся к курице картошка, Илья, с дозволения Татьяны Васильевны, бесцельно слонялся по дому. Поднявшись на второй этаж, немного постоял на балконе, обозревая окрестности, заглянул во все подряд комнаты. Прислоненная к стене гитара сразу же подсказала, какая из спален принадлежит Анатолию. Впрочем, об этом говорила и вся остальная обстановка довольно просторной и светлой, с двумя большими окнами, комнаты. Было очевидно, что после обыска, во время которого в комнате, как, возможно, и во всем доме, наверняка все перевернули вверх дном, Татьяна Васильевна уже навела порядок.

Вся одежда была убрана в шкаф, немногочисленные книги были аккуратно расставлены на двух настенных полках. Подойдя поближе, Илья внимательно изучил корешки книг. Несколько детективов, большая часть которых были ему знакомы, полное собрание Джека Лондона, старое, еще советских времен, наверняка купленное дедом по талонам, ради получения которых он тоннами сдавал макулатуру, потрепанная трилогия Драйзера, пять или шесть черных, словно обелиски, томиков Ремарка.

Лунин подошел поближе к книжным полкам, заинтересовавшись названием одной из книг. Монтень. «Опыты». Удивленный, Лунин открыл стеклянную дверцу и потянул на себя довольно увесистую книгу в строгом темно-зеленом переплете. Что же это за опыты такие? Неужели братец на досуге еще и химией увлекается? Или, может, физикой? Сила действия равна силе противодействия. Если по голове стукнуть палкой с гвоздем, то в черепе появится новая дырка.

Пролистнув книгу, Илья, к своему удивлению, не обнаружил никаких формул. Аннотация же гласила, что перед ним собрание размышлений, наблюдений и анекдотов. Открыв оглавление, Лунин прочел некоторые из названий глав и озадаченно хмыкнул. Интересно, какие анекдоты могут скрываться в главе со странным названием «О том, что философствовать — это значит учиться умирать»? А вот еще интересное название: «О жестокости».