Я, Лунин…

Она опустилась на корточки и обеими руками принялась почесывать и поглаживать мгновенно разомлевшую от удовольствия собачонку.

— А носик-то какой, — восхищалась тетя Тяня, не сводя влюбленного взгляда с болонки, — а глазки. Какая у нас девочка красивая, да еще с таким бантиком.

Рокси согласно повизгивала, изо всех сил призывая новую знакомую не останавливаться.

— Она, наверное, у тебя голодная. — В голосе тетки прозвучали обвинительные нотки, какими обычно встречают бабушки уже взрослых детей, привезших к ним на каникулы внуков.

— Раз не спит, может, и голодная, — согласился Лунин.

— Так что ж мы стоим? — еще больше возмутилась тетка, так, словно это Илья не позволял никому пройти в дом. — Пойдемте, я вас курочкой накормлю. Она же ест курочку?

— Да мы оба едим. — Лунин тактично постарался дать понять тетке, что от курочки тоже бы не отказался.

Зайдя во двор, Илья убедился, что за двадцать пять лет с лица земли исчез не только старый деревянный забор и росший перед ним куст шиповника, но и сам дом, в котором прошла хоть и не самая большая, но, возможно, самая счастливая часть его детства.

— И не узнать, — растерянно пробормотал озирающийся по сторонам Илья.

— Ничего, меня же узнал, — подбодрила его Татьяна Васильевна, — чай ведь к людям приехал. А люди-то все те же. Хотя Толик, конечно, сильно изменился, но он чуток поменьше тебя вырос.

Тетка похлопала Лунина по животу, давая понять, что племянник, по ее мнению, чрезмерно разросся не только в высоту, а затем вновь переключила внимание на Рокси.

— Пойдем скорее, моя маленькая, я тебя курочкой покормлю. Пойдем! Курочка свежая, домашняя.

Болонка, оценив размах проявленного в ее адрес гостеприимства, восторженно взвизгнула и первой метнулась к крыльцу.