Я, Лунин…

Как все прошло, без происшествий?

— Так а какие там могут быть происшествия? Все в штатном порядке.

— В штатном — это замечательно, — похвалил собеседник. — В таком случае вы и во всем остальном действуйте в штатном порядке.

— Извините, Михаил Дмитриевич, я не очень понял. — Сергиевичу вдруг стало холодно, и он зябко поежился. — Какой именно порядок вы имеете в виду?

Некоторое время трубка молчала. Сергиевич уже хотел было уточнить, слышит ли его собеседник, но не успел.

— Я имею в виду, что пять процентов суммы контракта должны поступить на предоставленные вам реквизиты.

— Как аннулированы? — Иван Юрьевич почувствовал, что голос его испуганно задрожал.

— А что, вы думаете, мы не знаем, что все три участника тендера принадлежат фактически одним и тем же лицам? И что всех прочих вы исхитрились не допустить до торгов. Сергиевич, не пытайтесь казаться глупее, чем вы есть на самом деле. Вы меня поняли?

— Понял, — обреченно пролепетал Иван Юрьевич.

— Хорошо. И еще, Сергиевич. Казаться умнее, чем вы есть, тоже не следует. Это может быть вредно для головы. Надеюсь, вы и сейчас меня понимаете.

— Я понимаю, я все понимаю.

Иван Юрьевич действительно понимал. Пока он, идиотски улыбаясь, надувал щеки, чтобы набрать в них побольше воздуха, кто-то другой разом задул весь миллиард горящих свечей и ушел, унося с собой предназначенный ему, Сергиевичу, торт.

— Ну и замечательно, — подобрел собеседник.

— Спасибо, спасибо, Михаил Дмитриевич, — больше всего Сергиевичу хотелось сейчас разбить телефон, а затем громко, в голос, разрыдаться, — буду вам очень обязан.

— Ничего, — прошелестело в телефоне, — свои люди, сочтемся.

Супруга встречала Ивана Юрьевича на крыльце. К ее удивлению, от радостного и оживленного человека, с которым она общалась менее получаса назад, не осталось и следа.

Она оказалась права.