Я, Лунин…

А в бюджете же денег якобы нет, так и придумали, все предприниматели, какие есть заметные, все скинулись, кто во что горазд. Ну а взамен им почет, любовь мэра и часы, прям будто часов ни у кого своих не имеется. Толик вон площадку детскую построил в парке, за домом культуры, ему вот часы взамен дали. Еще неплохо сменялся. Некоторым поболе раскошелиться пришлось. Вон, Гришка Ягупов, с рыбобазы, тот фонтан городской чинил, миллиона в два ему часы вышли, а мы ничего, в триста тысяч всего и отделались. Зато именные.

— Удобно, если где обронишь, сразу видно, кому нести, — согласился Илья.

— Он же ремешок еще днем порвал, когда от Эдика уходил, — объяснила тетка.

— Я знаю, — кивнул Лунин, — я там у забора ремешок нашел. Обрывок.

— Где ж ты все так искать научился? — покачала головой тетка. — Али нюхом чуешь?

Не дождавшись ответа от Ильи, она продолжила:

— Пришел он домой, говорит, мать, часы я попортил. И на стол кладет. Я глянула, часы-то и целые. Ремешок подрал только. Ну я его и успокоила.

— Да, — протяжно выдохнул Лунин.

Его «да» желания выпить вовсе не означало.

— Ну и правильно, — неверно поняла его тетка, быстро наполнив обе рюмки. Она взглянула на Илью набухшими, покрасневшими глазами и вдруг предложила: — Давай, что ли, Дашеньку помянем.

— Угу."

"Почему-то слова, приходящие в голову Лунина, состояли из двух, трех букв максимум. Глядя на тетку, растерянную, не знающую, что ей делать, и не понимающую, что вскоре будут делать с ней самой, он вдруг, совершенно неожиданно для себя, вспомнил далекий июнь уже совершенно неизвестно какого года. Тогда, кажется, ему было двенадцать, а быть может, уже тринадцать лет.