Я, Лунин…

Выбравшись из-за стола, Илья, уже который раз за день, наполнил кружку водой и протянул тетке.

— Не могу больше… не лезет, — отрицательно мотнула головой та. — Прости. Сейчас я успокоюсь. Каждый раз, как представлю, что Дашеньки нет больше, так слезы сами из глаз льются.

Дверь кабинета негромко скрипнула.

— А вот и котлетки!

Улыбающееся лицо Светочки замерло в образовавшемся проеме, затем ее глаза удивленно увеличились, а улыбка начала медленно опадать. Илья сделал плавное движение ладонью в сторону, давая понять Светочке, что обедать ей придется сегодня без него.

— Там в этом заключении, в экспертизе, много всего написано было, — наконец смогла продолжить Татьяна Васильевна, — все-то я наизусть выучить не смогла, да и не поняла половину. Вроде как и про удар твердым тупым предметом было, такие-то слова я легко запомнила, их во всех фильмах говорят, и что-то про проникающее ранение головы. В общем, я только запуталась, пока читала. Хорошо, Ленка уже у сына все выспросить успела, так она по-простому мне объяснила.

Татьяна Васильевна застыла, борясь с очередным подступившим к горлу спазмом, затем схватила со стола кружку с водой и жадно прижала ее к губам. Тонкая струйка воды потянулась к подбородку, и тетка, виновато улыбнувшись, вытерла ее рукавом.

— Палку эту там же рядом и нашли, — добавила тетка, — поблизости в траве валялась.

— Понятненько. — Лунин глубокомысленно вздохнул, собираясь с силами, перед тем как перейти к основному вопросу: — А с чего вдруг решили, что Анатолий к этому делу отношение имеет? Его что, кто-то видел?

— Не видел его никто! — громко, надрывно выкрикнула Татьяна Васильевна. — Кто ж его видеть мог, если он дома был все время?

— Тогда в чем причина, тетя Тань? — как можно мягче спросил Лунин, не отводя глаз от бешено пляшущей на теткиной шее сонной артерии.

— Часы, — прошептала тетка, уставившись в окно ничего не видящими от набежавших слез глазами.

Глава 3,

такая короткая, что мэр Одинска успевает в ней выкурить всего одну сигарету и дать одно обещание

Три года назад, точнее, чуть большеДорога умирала. Умирала уже давно, несколько лет, отчаянно прося, даже требуя от людей хоть как-то облегчить мучения ее самой и ползущих по ней автомобилей.