Я, Лунин…

 — Поет, говорите, хорошо?

— Хорошо не то слово, — заулыбалась Татьяна Васильевна, — он, как гитару в руки берет, вокруг сразу тихо становится. Он еще не заиграл, а все уже слушают. И ведь что делал, представляешь, каждый раз какую-нибудь новую песню пел, а то и несколько. Когда он их только разучивать успевал, сама диву даюсь. А что ты про женитьбы его говоришь, так ведь их и не так много было, женитьб этих. Первый раз он по молодости сглупил, сразу после армии дело было. Так они с Оксанкой и года вместе не прожили, разбежались, слава богу, детей наделать не успели.

После того он года три все выбирал, осторожничал. Вроде и девки неплохие были, а все что-то сомневался. В итоге так и вышло.

— Как именно? — не понял Илья.

— А когда слишком долго выбираешь, непременно самое худшее из всего и выберешь. Нашел он девицу одну, в Одинске в городской администрации работала, по культурной части. Что-то организовывала все время. То у них дети перед ветеранами вприсядку пляшут, то ветераны детям песни поют.

Как май начинается, так вообще беда. Мне картошку сажать надо, а она Толика в город тянет, они, видишь ли, транспаранты к демонстрации доделать не успели. Что-то осенью их транспаранты никому не нужны, а за картошкой все время приезжали. Они же у нее, в городской квартире, жили, — Татьяна Васильевна осуждающе покачала головой, — и все она Толю склонить пыталась, чтобы он на этих ее концертах, будь они неладны, тоже выступать начал. Как-то раз перед праздником-то Победы насела на него прямо здесь, мол, спой да спой. Он уж и так отпирался, и эдак. Что я, говорит, тебе Лещенко петь буду? А она ему: зачем, мол, Лещенко, спой из Высоцкого что-нибудь, у него о войне много песен. Знала, что Толик Высоцкого любит петь. Ну так и уломала в конце концов. А что Толик трезвый и не пел никогда, про это она думать не хотела, королевишна наша.

Тетка хотела было в сердцах сплюнуть, но сдержалась и вместо этого ожесточенно ткнула в огурец вилкой.

— Уж чего там было на этом концерте, я точно не знаю, из наших там никого не было, только Толик в тот вечер ночевать сюда пришел.

Как он из города добирался, до сих пор понять не могу. Я же калитку на ночь на задвижку закрываю. Уже закрыла, ложиться собираюсь, тут звонок слышу. На улицу вышла, открыла, а там Толик стоит, покачивается, хорошо, гитара с собой, он, чтоб не упасть, за нее держится. Меня, значит, в сторонку отодвинул, молча в дом прошел.

— Разулся, — усмехнулся Илья.