Я, Лунин…

— Не так уж и много, — Илья на мгновение перестал работать челюстями, — сейчас частенько и больше бывает.

Проглотив, наконец, кусок куриного мяса, Лунин вытер рот салфеткой и, положив ее на пустую, если не считать обглоданных костей, тарелку, добавил:

— Я слышал такую теорию, что лучшая разница в возрасте в паре, это чтоб двенадцать лет было.

— Аж двенадцать! А почему столько? — заинтересовалась Татьяна Васильевна.

— Я точно не помню, — пожал плечами Илья, — там что-то с гороскопами связано.

— Да там вроде про гуся всегда говорилось.

— Разве? — удивился Лунин. — Странно, вроде и года такого нет, гуся. Петух есть, а гуся точно нет. Ладно, ну их, зверей этих, а то мы сейчас в гороскопах заплутаем с вами. Вы мне лучше скажите, у Толи с Дашей насколько серьезно все было? К свадьбе шло дело? Только, если можно, поподробней мне все рассказывайте.

"— Поподробнее, — усмехнулась Татьяна Васильевна, — если б я сама знала, чего подробнее. Толик, он ведь с малых годов неболтливый был, а как вырос, так и вовсе слова с него не вытянешь. Другие хоть когда выпьют языком чешут, а этот гитару в руки и давай песни горланить. Поет он хорошо, конечно, ничего тут не скажешь, а вот чтобы поговорить, это точно не о нем. Как петь устанет, так у него словно компас какой в голове включается, или магнит, не знаю, как сказать лучше, и вот он по этому компасу строго в сторону своей кровати идет.

— Получается, трезвый молчал, выпимши пел, — подытожил Лунин. — Как он у вас жениться-то ухитрялся все время с такими способностями?

— Так ведь пел хорошо. — Тетка ласково посмотрела на Илью и предложила: — Может, еще картошечки?

— Боюсь, лопну. — Лунин машинально положил руку на округлившийся живот.