Я купила своего врага

Лира молча кивнула, убавила на панели яркий белый свет и выскользнула из отсека, позволяя мне остаться с пациентом один на один. Это никогда не было просто. Нырять в чужие эмоции – больно. Никто никогда не делится с мозгоправом радостью, все делятся болью. Прошло минут пятнадцать, прежде чем Ардо начал дышать ровно. Он открыл глаза и улыбнулся.

– Асэна.

– Привет. Как ты? Могу расстегнуть ремни?

Ардо прислушался к себе, а потом кивнул.

– В этот раз я быстро, да? – Он невесело усмехнулся.

– Три недели. Что спровоцировало приступ, Ардо?

Парень некоторое время молчал, а потом повернулся и обхватил руками мои плечи.

– Ты добрая Асэна. Уезжай. Скоро здесь начнется ад."

"– О чем ты? – Я нахмурилась, опасаясь, как бы ему снова не стало хуже.

– Рабы, Асэна. Недовольство зреет. Этот вулкан уже проснулся и процесс не остановить.

***

Вечером по пути домой я обдумывала слова Ардо. Можно было бы списать все на приступ, но парень работает на улице. Он многое видит и слышит. Если бы я жила на Таре, то просто переехала бы из столицы в более спокойное место.

Внизу мелькали огни жилых уровней, на каждом из которых кипела жизнь. Я подняла голову вверх на беззвездное небо. Их никогда не было видно из-за облаков и только по ним я скучала. Зои стала моим домом и мне совсем не хотелось снова искать новый.

Дома как обычно было тихо, и я на мгновение даже забыла, что теперь живу не только с роботами-андроидами, но и с человеком.

Я могла уйти. После Ардо я была выжата как лимон, а Эл был последним человеком в обитаемых галактиках, кому мне хотелось бы помочь. Я уже развернулась, чтобы уйти, но новый стон, полный боли, буквально развернул меня на месте.

– Я только посмотрю. В конце концов я целитель и не могу пройти мимо, – произнесла в потолок, одновременно нащупывая в темноте кнопку на приборной панели.

Эл спал. Если, конечно, так можно назвать состояние, при котором человек мечется на кровати, выгибается и отмахивается от кого-то руками. Пару минут я не решалась подойти, просто смотрела. Сон стер с лица Эла злость и пренебрежение, оставив лишь боль. Снова боль.