Я куплю тебе новую жизнь

Она не напрягаясь, вскрывала ему душу, *б вашу мать!

Адский холодок стремительно, но весьма ощутимо стянул его позвоночник. Кулаки бессознательно сжались."

"Все мышцы в теле напряглись, отяжелели.

Открестится. Отгородится. Вздернуть все заслонки. Срубить выброшенные трапы.

И, стиснув челюсти, он это сделал. Он отбросил ее.

– Уходи, – голос не злой и не раздраженный. Он просто неживой в своем безразличии. Кромсал влюбленное сердце Стаськи своей мертвецкой пустотой.

Сдерживая слезы, она непримиримо качнула головой.

– Это ничего не меняет, – сердито оттягивая канаты, выбралась из ринга.

Но гордо удалиться в раздевалку не получилось. Сделав пару шагов, она почувствовала сильное головокружение и поняла, что с ней что-то неладно. Машинально вскинула руку к лицу и тут же ощутила теплую влагу на кончиках пальцев.

Кровь.

Заторможено соображая, она растерянно ловила рукой алую жидкость.

– Боже… – сдавленно пропищала она, теряя всякий запал.

Кровь начала капать на пол частыми каплями. Но упрямство не позволяло обернуться к Аравину и попросить помощи.

Он не сразу увидел, что она тормознула. Скрученное положение и приглушенный писк – вот что его насторожило.

– Что за…?

Из дверей кабинета вышел Щукин. При виде Стаси его лицо приобрело чрезвычайно бледное выражение лица.

– Что, черт возьми, произошло? Ядрена мать!

Аравин не осознавал, как быстро подлетел к Стаське. Как поднимал на руки и спустя пару широких шагов опускал на маты. Все эти движения стерлись.

Егор игнорировал тревожный мороз по коже и вставшие дыбом волосы на затылке.

– Запрокинь голову, маленькая, – шепнул ей по-новому мягко. Сам не желал признавать свой голос.

Но сейчас ему не до самообладания. Беспокойство заполняло все его нутро.

– Честно говоря, я думал, аптечка нужна тебе, – бубнил сбоку Натаныч, подсовывая Егору пластиковую коробку. – Я всем сердцем надеюсь, что ты к этому не имеешь отношения.

– Совсем дурак стал? – возмутился Егор, полыхнув старого тренера взглядом. – У нее просто пошла кровь носом, и это произошло за пределами ринга.

Пока Щукин надел тонометр на подрагивающую руку Стаси, Аравин успел смотать маленькие ватные тампоны и смочить их в сосудосуживающих каплях.

– Не бойся. Так надо, – ловко вставил влажные валики ей в ноздри.

Стася вдруг надломлено и хрипло засмеялась.

– Наверное, видок у меня еще тот, – гнусаво сказала она. – Чувствую я себя, как настоящий боец после изматывающего боя.