Я куплю тебе новую жизнь

Ухнул белый песок в чашку и громко заколотил ложкой, размешивая. – Даже говорить об этом не хочу!

– Королобый! – одарила привычным существительным баба Шура. И глянула возмущенно. – У девочки такой возраст сложный. Запреты, они хуже вседозволенности сейчас. Ты знаешь, я сама на распутье. Не хочу пускать! Не хочу, чтобы ходила в эту секцию! Но сердцем сомневаюсь… До вранья дошло. Свободу свою отстаивает! А что дальше??? Да пускай ходит, – в сердцах тяжело махнула рукой. – Авось, ей это быстро надоест. Господь, помогай! Растет она… Скоро совсем девкой станет.

– Ты не до конца понимаешь, что такое бокс. Это не игра! Нельзя заниматься несерьезно. Ты либо в нем, либо нет! Это всегда риск. Тем более, она девчонка.

– В данном случае ты преувеличиваешь. Я говорила с ее тренером. Они там постоянно в этих… касках, что ли…

– Шлемах, – машинально поправил Егор.

– Да, шлемах. Есть определенные правила и…

– Баб Шура, – нетерпеливо перебил он. Посмотрел снисходительно, мол «я тебя умоляю». – В боксе адреналин взрывает башню так высоко, что очень трудно сохранить разумное мышление и можно такого натворить… И никакие правила, нихр*на не остановят. Это доли секунды, пару ударов сердца и все.

– Эй, послушай же меня! – упрямо взывала к внуку баба Шура, отмахнув собственное тревожное чувство. – Эта секция не готовит профессиональных спортсменов.

Егор замолчал. Пить чай расхотелось. Чашка так и осталась полной.

Почему он постоянно должен решать, что будет лучше для совершенно чужой ему девчонки? Чересчур часто о ней думает. Больше положенного. Слишком много мыслей. Слишком много ее стало.

– Ты должен хорошо понимать к чему приводят запреты в таком возрасте, – дожимала баба Шура.

Егор, не стесняясь, грубо выругался.

– Почему бы тебе не взять ее в свой клуб? – осторожно предложила Александра Михайловна, никак не реагируя на матерщину внука. – Под присмотр.

– Ты совсем издеваешься?! – стиснул зубы до скрежета. – Только этого мне не хватало!

– Ладно-ладно. Пускай остается в своем клубе, – женщина поднялась и стала у плиты.

Поговорили называется. Вроде и согласия не давал, а баба Шура уже итог подвела.