Я куплю тебе новую жизнь

А внутри чертова буря! Сдерживаемый ядовитый гнев зло грохотал, отдаваясь в ребра шумными торопливыми ударами сердца.

«Это твоя игра, Егор. Твои правила…», – засели в голове ее слова.

Он явно не был спокоен. И это чертовски бесило! Осознание бесконтрольной ярости распаляло нервы еще больше. Какой-то замкнутый круг!

Елки мохнатые! Злюсь, потому что злюсь.

Кончики пальцев покалывали, когда совершал резкие движение рулем, стремительно перестраиваясь и беспорядочно вливаясь в движение транспорта на автомагистрали.

«Мы не на равных!»"

"Нет, она не ребенок.

Вспыльчивая, впечатлительная, эмоциональная – горячо чувствовала. Но все перечеркивает ее взгляд. Взрослый и глубокий. Будто сказать может больше, чем хочет. От этого взгляда срывало заслонки. Резко и неожиданно. Неожиданно для Аравина! Привык к тому, что давно на всех плевать. Настолько что даже неинтересно, что вокруг происходит. И вдруг внезапно малолетняя обуза заставила застыть в движении. Перестать шагать, остановится и оглядеться.

«У тебя просто нет сердца! НЕТ!» – прокручивал снова и снова, словно запись в старом магнитофоне.

Четко помнил интонацию и обжигающий взгляд.

Видимо, что-то все-таки осталось. Вопреки собственному желанию. Вопреки всему.

***

На кухню Стася вошла неуверенно. Как и рассчитывала, баба Шура была здесь. Сидела с газетой в кресле-качалке.

Девочка замешкалась на пороге. Дольше положенного закрывала двери и снимала куртку. Оттягивала неприятный разговор, как могла. Умом понимала, что это ничего не даст. Все равно будет горько и стыдно.

Очень стыдно перед бабой Шурой! Больше, чем перед Егором. Александра Михайловна никак не заслужила подобного отношения. Да, временами она была невыносимо упрямой и даже деспотичной. Но нужно было еще раз попытаться поговорить с ней. Вранье же только усугубит положение Стаси. Наверняка, «железная» бабушка станет еще строже.

– Привет, баб Шур, – тихо поздоровалась девочка.

Реагируя на ароматные кухонные запахи, живот заурчал, напоминая, что кормили его последний раз еще в обед.

– Привет, Стаська, – бабушка опустила газету на колени. – Тебя Егор привез?

Вид у Александры Михайловны в последнее время был какой-то усталый. Глубокие морщины особо остро выделялись на сухощавом лице. Уголки губ слегка опущены. Но взгляд оставался ясным и заинтересованным

– Да.

– Почему не зашел?

Девочка неопределенно пожала плечами. Что она могла сказать по этому поводу? Аравин сам себе хозяин.

Прошла вглубь кухни и осторожно присела на боковину дивана.