Я куплю тебе новую жизнь

С трудом приглушая рвущиеся из груди чувства, мастерски играла отведенную ей роль. Улыбки, смех, речь с аффектацией... Полуигра. Полувойна.

Легкий ветерок развевал цветные пряди волос. Бросал их в лицо на пару с горячим дыханием спелого лета. Шаловливо играл цветной юбкой платья. Москва-река знакомо бурлила внизу, подстегивая терзающую душу память. Сердце постепенно набирало обороты. Дыхание разрывалось нескладными паузами. Под напором слепящего солнца в уголках глаз застывала влага.

Но Сладкова улыбалась. Лениво и, на самом деле, искренне.

Что-то было в этом месте... То, что нельзя визуально увидеть, но и стереть, в порыве спасительного освобождения, невозможно.

Пробегая пальцами по нагретому поручню, невольно сравнивала свои ощущения. В тот день, когда они с Аравиным впервые поцеловались, металл был холодным. Помнила непрерывный шум промозглого ветра. Не смогла забыть, как безумно заходилось сердце в груди, и как по коже бежала запретная дрожь. Если мыслить масштабно, все эти детали, вполне вероятно, останутся в памяти навсегда.

Зациклившись на ярких воспоминаниях, Стася не распознала шаги подошедшего к ней мужчины.

– Здравствуй, – хрипловатый голос Егора моментально и беспощадно выдернул девушку из укромного уголка памяти.

По ее коже будто мелкий наждак прошелся. Помимо воли вздрогнула.

– Привет.

Сухо. Без эмоций. Как обычно, в последнее время.

Только внутри Стаси заструилась жгучая энергия. Запульсировали все оставленные Аравиным раны.

Не понимала, почему Егор продолжал настаивать на их встречах. Многословными или содержательными эти саммиты явно не назовешь. Могли все негласно отведенное им время просто молча простоять рядом.

– Как дела? – пошел по знакомому сценарию Аравин.

– Нормально, – в тон ему ответила девушка.

Чистейшая ложь. Внутри Стаси, между физическими плотью и кровью, плелась прочная дребезжащая лоза из сокровенных чувственных переживаний. Сладкова хладнокровно молчала. Но, в действительности, ее любовь не имела ничего общего с равновесием.

Сладкова не имела права поддаваться желаниям и зацикливаться на глупых ожиданиях. Все ее силы уходили на отчаянную фальсификацию душевных составляющих. Вынужденную имитацию жизни.

Повисла первая пауза.

Как бы Сладкова ни старалась владеть собой, от внимания Аравина крайне редко укрывались ее эмоции.