Я куплю тебе новую жизнь

Только бы не страдала. Но... Баба Шура понимала, что не долго еще продержится ее оптимистка. Горечь хлынет, как пить дать. Нигде она не растворится, не рассеется. Выйдет наружу.

– Ладно. Доедай, стрекоза, – поднявшись, Александра Михайловна медленно отвернулась к раковине. Неохотно взялась за сковороду. Пока руки совершали привычные действия, мысли рассыпались в пределах более серьезных задач. – Раз каникулы уже начались, может, нам в Сочи съездить? Отдохнуть... – предложила Александра Михайловна.

Повисла недолгая пауза.

– Можно, ба. Только сперва нужно с Егором посоветоваться. Наверное...

– Само собой.

– Семья Соколовских каждое лето туда летает. Было бы здорово, если бы мы попали в один промежуток времени.

– Ну, это уже, как получится, – неопределенно ответила баба Шура."

"Опустив тарелку с чашкой в раковину, Стася на некоторое время застыла рядом с ней. Вперилась в женщину долгим пристальным взглядом. Будто поддержки искала. Неизбежно иссякали ее силы, это чувствовалось. Словно тонкий неокрепший стебелек, под порывами ураганного ветра, клонилась вниз.

Сопротивлялась изо всех сил, но внешняя стихия казалась многим мощнее.

Как ни парадоксально, не знала Александра Михайловна, чем ей помочь. Всем бы пожертвовала ради Стаси, только не видела никаких путей освобождения. Эту дорогу Сладковой предстояло пройти одной.

– Обсудим с Егором. Решим, – сказала баба Шура, ободряюще улыбаясь.

Закрыв кран, протерла полотенцем руки.

– Хорошо, – оттолкнувшись от столешницы, легко согласилась Стася.

– Завтрак, как всегда, вкуснейший, Шурочка! – задорно похвалила она, на ходу забрасывая сумку на плечо. – Па-па! До вечера!

– Пусть Бог бережет..., – сердечно проводила баба Шура, но девушка уже выскочила за двери. А у Аравиной тревожно застучало сердце. – Господи, Иисусе Христе, Сын Божий, благослови, освяти, сохрани сие чадо мое, Анастасию, силою животворящего Креста Твоего... – тихо бормотала женщина.

***

Крымский мост. По сути, именно здесь все началось по-настоящему.

Девичьи пальцы небрежно пробежались по объемной основе ограждения.

Остановились, крепко сцепляясь на теплом металле. Пока задумчивый спокойный взгляд рассекал залитую ярким солнцем водную гладь, внутри просыпались неконтролируемые эмоции. Абсурдное умиротворение сменялось щемящей грустью.

Стася застыла. Совершая короткие поверхностные вздохи, непреднамеренно копалась в своей душе. Целостность ее личности нарушилась. Разошлась под напором жестких внешних обстоятельств.