Я куплю тебе новую жизнь

Ей в действительности становилось страшно от силы своих чувств. Они, будто тлеющие угли, разгорались и вспыхивали с малейшим притоком кислорода.

– Не могу, – напряженно качнул головой Аравин.

– Почему?

– Потому что не получается. Как бы ни хотел. Эта болезнь... она – как некая чума. Ломает. Лихорадит. Разрывает в клочья. И нельзя это остановить. – Ее сердце разлетелось на порхающие частички. Заполнило собой тесную душевую. – Нужно только переболеть.

– Переболеть? – рассеянно переспросила она. – А если это невозможно? Если это неизлечимо? Что, если это.

Но Егор ее услышал. Не выпуская Стасю из своих рук, запрокинул голову вверх, подставляя скованные эмоциями мускулы под теплые струи воды.

Затем легонько толкнул девушку ближе к стене. Туда, где вода их больше не достигала. Плотным паром скрывала от остального мира.

Подставляя ладони под спину Стаси, чтобы не касалась холодного кафеля, посмотрел на девушку долгим взглядом.

– Тогда умрем в один день, – этими словами замкнул невидимый круг вокруг них.

Существовали вещи, о которых говорить нельзя. Потому что слово и есть поступок. Только иногда невозможно молчать. Аравин сказал то, что и сам впервые услышал.

– Мне страшно, – призналась Стася.

– Ничего не бойся. Я всегда закрою тебя.

– От чего?

– От всего.

Вопреки собственному благополучию. Вразрез с персональными интересами.

***

– А-а-а... – низко завопил Прохоров в душевой.  – Бл*дь, вы что, всю горячую воду спустили? – Аравин никак не отреагировал на этот вопрос.

Аравин впервые не разделся в душе донага. Мокрые шорты слабо скрывали его сексуальное напряжение.

– Иди на х**, Прохоров... Серьезно, бл*дь, не лезь под руку! Заткнись.

Аравин резким движением намыливался. Ему, в отличие от Димки, температура воды как раз подходила.

– Так, о чем вы так долго говорили? К чему пришли?

– Отъ**ись, сказал, – процедил Егор. На самом деле, он уже начинал привыкать к постоянному трепу Прохорова.

– Значит, душевного разговора не будет? Понял. – Закончив намыливаться, Димка снова стал под воду, и тут же заорал: – С*ка! Это невыносимо!

Неожиданно для самого себя, Аравин, запрокидывая голову, хрипло рассмеялся. На душе в момент так легко стало.