Я куплю тебе новую жизнь

Набрала в грудь побольше воздуха и с затаенной опаской встретилась с Егором глазами. И он поразил ее. Его взгляд, не прикрытый холодом и безразличием. Интенсивный и опаляющий ответными эмоциями. Сладкову захлестнула жаркая волна. Весь воздух из легких вышел.

На уровне инстинктов она словно физически ощутила возбуждение Егора. И ее тело отозвалось. Внутри нее рождался сильный по своей природе ответный импульс.

Приятнейшие ощущения. Сумасшедшие и слегка пугающие. Ее неосознанный выбор. Она была готова пойти за ним.

Внутри восстали едва утрясшиеся после поцелуя переживания. И они несли не просто ретроспективный11 характер. Они имели реальную подпитку.

Раньше она не думала, что любовь такая сладкая. Такая терпкая. Всепоглощающая.

Аравин стал центром ее Вселенной. Небесным Царем. Одним только взглядом он менял ее настроение. И Стасю это заключение окончательно расстроило.

Выбросила вперед левую руку, решив начинать с того, что обычно лучше всего срабатывает. Но Егор без особых усилий поймал ее перчатку в широкую ладонь и недовольно свел брови на переносице.

– Слабо. Медленно. Неуверенно, – холодно констатировал он.

Тепло схлынуло с тела Стаси. Аравин будто затушил разожженный им же костер. Она скрипнула зубами и выпалила:

– Я стараюсь!

– Значит, плохо стараешься, – твердым голосом сказал Аравин.

В ответ девушка стрельнула в него сердитым взглядом."

"Что-то обрывалось в груди Егора. Он не мог оторвать от Стаси глаза. Одержимо скользил ими вдоль ее тела. Надолго замирал взглядом в тех местах, которых хотел бы коснуться. Их было много.

Ее голый живот – самая сильная слабость Аравина. Он и сам не понимал, почему так сходил с ума именно от этой части ее тела. Но что-то в ней было лично для него. Эту бархатную плоскость со слабовыраженными мышцами ему нестерпимо хотелось покрыть миллионом мелких влажных поцелуев.

Он, нах*й, окончательно слетел с катушек!

Аравин не мог сконцентрироваться! Ему, бл*дь, просто перекрывало дыхание. Стася сбивала все настройки. Жизненно важные приборы рядом с ней барахлили. Оставался в пределах своего личного пространства только потому, что в зале еще сновали люди.

– Нормально, – авторитетно заявил Щукин.