И с привкусом соли на губах

Наконец, моя рука освобождается из его ладони и я с размаху хочу залепить ему пощечину, но подонок чувствует это. Звериным чутьем своим чувствует. Ловит ладонь у своего лица и заводит ее мне за спину. От ужаса мое горло схватывает спазмом. Я начинаю задыхаться.

Полянский отпускает меня. Тяжело дышит, вцепившись в руль так, что костяшки пальцев его побелели… Пытаюсь отвести взгляд от внушительного бугра, что натянул ткань его брюк, не заметить его просто невозможно.

— Лиан… — собирается с мыслями Полянский, — ты должна понимать, что я не гоню тебя.

Бьет по газам. Остаток пути я пытаюсь осознать его условие, но не могу. Я на физическом уровне не смогу находиться все время в опасности, на чеку, на одной территории со Зверем, который уже растерзал меня однажды.

Мы подъезжаем к офису. Полянский уверенно ведет машину к подземной парковке под небоскребом.

— Я ненавижу тебя… — тихо говорю я, не веря, что произношу это вслух.

— Я не прошу меня любить.

Он зол. По лицу вижу, как напряжен он и как ему не нравится то, что я говорю.

— Я не могу ложиться в кровать без любви!

Лгу ему. Нагло лгу, ведь Андрея я тоже никогда не любила. И секс с ним ненавидела. Вообще секс ненавидела, еле терпела, если он изъявлял желание…

— Значит, придется полюбить! — твердо отвечает Зверь, выходя из машины.

* * *Артем

Больно! Я знаю, что девочке сейчас очень больно, ведь режу ей по живому, но лучше сразу вырезать опухоль старой жизни, чтобы оставались силы продолжать здоровую жизнь.

Хоть формально я предложил Лиане выбор покинуть меня в любую секунду, но на деле никогда не позволил бы ей уйти от меня. Судьба дает мне второй шанс, дает возможность исправить тот ужасный случай в поезде, и я им воспользуюсь! Я никуда не отпущу её от себя.

Столько сдерживался, но в машине не смог, сорвался. Сорвал наглый поцелуй, украл, взял силой, причиняя и ей боль и себе… себе даже большую… словно путник в пустыне приник к оазису ее губ, хлебнул живительной влаги и был жестко отстранен от источника наслаждения.

Малышка боится меня. Всё еще ненавидит. Делает себе же хуже. Не оставлю я ее в покое, постепенно приручу, подкуплю, привяжу к себе! Ведь от ее запаха мне просто срывает крышу, в ее присутствии мысли работают лишь в одном направлении, кровати или дивана, а внутри все мгновенно приходит в полную боевую готовность. От желания, меня трясет, и ничего поделать с этим не могу.